ГЛАВНАЯ СТИХИ ПРОЗА ВИДЕОПОЭЗИЯ ДРАМАТУРГИЯ ПУБЛИЦИСТИКА АВТОРЫ КОНТАКТЫ

Ты – крепость моя!

ilusrtationПьеса в двух актах.
(Сценарий к спектаклю…)
Автор: Марат М. Шахманов.

Действующие лица:

Арсен Гергиев – бизнесмен, математик, меценат.
Адель – жена и верная подруга Арсена, творческая личность, поэт, обладает необычными способностями.
Геннадий Меркурьев – друг и партнёр Арсена.
Мать Арсена – Зинаида Георгиевна.
Хан (он же отец) – прадед Арсена и герой мини-пьесы.
Дочь – Зарифа, дочь прадеда Арсена; героиня мини-пьесы.
Роксана – молодая супруга Хана; мачеха Зарифы…
Ярославцев – нечистоплотный делец, бывший работник органов.
Секретарша – Лена: личный помощник Арсена.
Журналист – главный редактор известного издания.
Репортёр – телевизионный репортёр.
Младшая сестра Адель – девочка пятнадцати-шестнадцати лет.
Племянник Адель – мальчик четырнадцати-пятнадцати лет.
Юрист.
Говорилко – мастер на заводе.
Гамзат – племянник Арсена.
Бадиты: Хинка, Харя.
Доктор.
Бизнесмен.
Преподаватель.
Спортивный функционер.
Чиновник.
Главный инженер – Лидия Александровна, женщина средних лет.
Директор завода – пожилой мужчина.
Массовка: зрители; музыканты; бандиты; спортсмены.

 

 

Акт I

 
Кавказ. 90-годы.
Кабинет Чиновника.

 

1

Чиновник. Нет, вы не подходите для этой должности. Никак.
Арсен. В чём моё несоответствие ей?
Чиновник. Во всём! Я же сказал, всё! Не задерживай, у меня другие посетители!
Арсен. Я хочу знать причину вашего отказа.
Чиновник. Причина одна (произносит по слогам с акцентом) – не подходишь!
Арсен. Но это не аргумент. Объясните, почему.
Чиновник. Какой аргумент-маргумент, не подходишь и всё! Другой человек пойдёт на эту должность. (Секретарше за дверью.) Зарина, давай следующего зови!
Арсен (вставая). Другой, так другой. (Выходит.)

 

2

Махачкала. Начало 90-х. Квартира в панельном доме. Обстановка в комнате скромная: диван, шифоньер, телевизор «Маяк», складной стол, на нём стоит проигрыватель, сверху него стопка пластинок. В комнате мать Арсена Зинаида Георгиевна поливает цветы, стоящие на подоконнике. Входит Арсен.

Арсен. Мама, я уезжаю!
Мать (оборачиваясь). Куда?
Арсен. В Москву?
Мать. В Москву? Почему?
Арсен. Как почему? Здесь у меня нет возможности никуда пробиться. Мне снова отказали в праве на работу. Не знаю, зачем я пять лет учился, чтобы чей-то сыночек в очередной раз занял моё место?!
Мать. А нельзя пойти помощником к этому сыночку? Например?
Арсен. Почему я должен идти к нему помощником, если я знаю и умею больше, чем он?! Да и у него свои помощники найдутся.
Мать. Ой, не знаю! Нам здесь толком не на что жить, а как в Москве ты будешь справляться?
Арсен. Найду работу, выкручусь. Там возможностей больше.
Мать. Возможностей-то больше, но и сложностей не меньше.
Арсен. Посмотрим, но здесь меня больше ничего не держит. Тут наши мозги, наши силы, наши институты никому не нужны!
Мать. Может, ты и прав. Раньше было не так. Все работали, все трудились, все были заняты.
Арсен. То было раньше. Но и то, поманили светлым завтрашним днём, а потом в один прекрасный день взяли всё и перестроили на свой новый лад, а людей, трудяг оставили ни с чем.
Мать. Что правда, то правда.

 
3

Москва 90-е.

На работе в цеху. Арсен и его напарник Геннадий Меркурьев работают у станка. Мастер цеха Говорилко контролирует рабочий процесс, подходит к ним.

Говорилко. Долго вы возитесь.
Меркурьев. Вроде бы не отстаём от графика.
Говорилко. Вроде бы. (Обращаясь к Арсену). А что вы, кавказцы, всё едите сюда? Живите у себя, поднимайте свои города. Москва не резиновая!
Меркурьев. А ты сам-то откуда?
Говорилко. С Украины я, с запада. А шо?
Меркурьев. А говоришь, Москва не резиновая.
Говорилко. Говорю. И шо?
Меркурьев. Ничего.
Говорилко. Ни учиться, ни работать не хотят, безграмотные, ленивые, а всё едут.
Меркурьев. Да он пограмотней тебя будет.
Говорилко. А ну, давай, расскажи мне!
Арсен. А хочешь, я расскажу? (Подходит к нему вплотную.)
Говорилко. Вот только не надо, силовые методы твои тут не прокатят. Быстро вылетишь отсюда!
Арсен. Давай на спор?
Говорилко. Что на спор?
Арсен. Кто быстрей решит Теорему Гёделя о полноте.
Говорилко. Какую теорему?
Арсен. Ну, если не её, то Теорему Лёба? Как?
Говорилко. Не понимаю, чего ты хочешь доказать?
Арсен. Но вы ведь говорите, что мы все безграмотные и прочее?
Говорилко. Говорю.
Арсен. Так давайте выясним, кто из нас грамотный, а кто нет.
Говорилко. Я уже всё всем доказал, поэтому и работаю мастером цеха, а ты давай, делай свою работу и не спорь!

Говорилко (уходя). И чтобы план на сегодня был сдан! Меркурьев ответственный!
Меркурьев. Тьфу ты, самодур! Сам, неизвестно кто, а от других чего-то требует.

Вечером в общежитии. Арсен и Геннадий в маленькой комнате, обстановку которой занимают две кровати, письменный стол, два стула и узкий, ободранный шкаф для вещей. Под шкафом две гири по шестнадцать килограмм.

Арсен. Когда уже появится возможность зацепиться за нормальное дело?
Меркурьев. А чем тебя станок не устраивает? Слишком умная работа?
Арсен. Ага.
Меркурьев. У меня есть человек, который дивидендами с акций занимается. Хочешь попробовать?
Арсен. Это вроде пирамиды?
Меркурьев. И да, и нет. Твой математический дар может пригодиться.
Арсен. Не понимаю, что общего у математики и у процентов от акций.
Меркурьев. Счёт.
Арсен. Ну, умение хорошо считать это ещё не математический дар.
Меркурьев. А умение анализировать, просчитывать?
Арсен. Это уже ближе.
Меркурьев. Вот и я о том. Давай, попробуем, рискнём, ведь ни ты и ни я не приехали сюда всю жизнь работать на заводе.
Арсен. Можно было бы и на заводе попробовать продвинуться вверх, но такие, как Говорилко, не дадут.
Меркурьев (пародируя известного политика). Однозначно!

Смеются.

 
4

Спустя два года. Арсен и Геннадий в своём офисе на Садовом кольце. Оба одеты в кашемировые пиджаки, модные в те времена. Офис обставлен дорогой компьютерной техникой, стеллажами с папками и книгами. Возле окна вдоль стены большой кожаный диван и два таких же кресла по сторонам. Посередине офис длинный дубовый стол. На стенах рисованные портреты Пифагора, Эйнштейна, Софьи Ковалевской, Агоры и Ньютона.

Меркурьев. Ну что, пора должок возвращать?
Арсен. О чём ты?
Меркурьев. Есть возможность скупить акции нашего завода.
Арсен. Какого завода?
Меркурьев. Ты забыл, где ты начинал свой трудовой путь? Нехорошо.
Арсен. А-а! А зачем они нам?
Меркурьев. Во-первых, они занялись обработкой стали, а сталь сейчас тоннами уходит в Америку. Во-вторых, Говорилко стал там заместителем и прижимает рабочий класс. В третьих, пора уже революцию масс устроить.
Арсен. Думаешь, стоит связываться с железом?
Меркурьев. Железо – основа индустриальной экономики.
Арсен. Ты забыл, на дворе постиндустриальная эпоха.
Меркурьев. Какое бы ни было время, железо никогда не уйдёт в прошлое. Железный век он прочный самый…
Арсен. Хорошо, раз ты так считаешь, будем приобретать. Только надо делать это через третьих лиц, чтобы тот же Говорилко не помешал сделке.
Меркурьев. Правильно мыслишь, партнёр.
Арсен (серьёзно). Не говори так больше. Между нами: или брат, или никто. Договорились?
Меркурьев. Да это было сказано просто так. Не пойму, чем тебе не нравится слово «партнёр»?!
Арсен. В отношениях, как и в бизнесе «просто так» может дорого стоить.
Меркурьев. А понимаю. Чувствуется кавказский принцип – или всё или ничего. Ну, так я за!
Арсен. Принцип общечеловеческий. Хорошо. Итак, вслед за адвокатской конторой, берём завод. Очень последовательная цепочка.
Меркурьев. Я бы сказал: очень предусмотрительно.
Арсен. Без юристов в нашем сегодняшнем мире, как и без маклеров, никуда.
Меркурьев. Это точно. Так что ты там насчёт принципов вещал?
Арсен. По поводу принципов, главное, не отходить от общечеловеческих и не заблудимся. В бизнесе это – не торговать спиртным, наркотиками, оружием, всем тем, что губит здоровье и человеческие жизни.
Меркурьев. Я думаю, ты чрезмерно углубляешься во всё, надо проще смотреть на вещи.
Арсен. Проще?
Меркурьев. Да, но спорить с тобой не буду. Сказал, значит, ты так считаешь. Пока мы вместе ведём наше дело, я не стану нарушать этих принципов.
Арсен. Договорились. (Пожимают руки.) Это значит, никакого криминала.
Меркурьев. Никакого. Мой батя мне бы этого не простил.
Арсен. Мой тоже.

В кабинете директора завода. Арсен, Геннадий Меркурьев, директор завода, его новоиспечённый заместитель Говорилко и главный инженер Лидия Александровна сидят за столом.

Меркурьев. Итак, директором мы назначаем Лидию Александровну. (К экс-директору и его заместителю.) Вы и вы назначаетесь на должности заместителей Лидии Александровны.
Говорилко (шокировано). Но как?
Арсен. И то с одним условием.
Говорилко. С каким? (Растерянно.)
Арсен. Для начала, предлагаю вам вспомнить нас.
Говорилко (внимательно смотрит на них, потом с удивлением). Вы – Арсен Рамазанов, простите, не помню отчества. А вы, Геннадий Алексеевич Меркурьев! Точно, это вы! Какая встреча! Как я рад, что вы наши новые владельцы! Уверен, завод с вами будет процветать и двигаться вперёд, выполняя…
Меркурьев. Стоп, стоп, тише… Вам же сказали, условие. (Произносит по слогам.)
Говорилко. Какое условие? Конечно, я готов выполнить любое условие, ну, естественно, в рамках моих сил и возможностей.
Арсен. Вот, как раз от ваших возможностей и даже способностей, будет зависеть ваша дальнейшая судьба и профессиональная карьера.

Говорилко в напряжении смотрит на них.

Арсен. Помните, я предлагал вам решить теорему Теорему Гёделя о полноте и Теорема Лёба? Вы тогда сочли, что это вам не нужно.
Говорилко (бледнея). Да, помню.
Арсен. Сейчас требования изменились. Для получения должности заместителя директора завода вы, в течении получаса, должны будете пройти экзамен и решить задачи, вытекающие из вышеназванных теорем. Хотите письменно, хотите устно.
Говорилко. Но я не готов так сразу…
Арсен. Сколько времени вам нужно для их решения?
Говорилко. Не знаю, день, два, неделя…
Арсен. Видно, что вы даже не понимаете, о чём идёт речь. Для решения этих задач вам нужны годы непрерывной учёбы. Если вы готовы к такому повороту, мы не против подождать, пока вы не окончите какой-либо математический ВУЗ, а затем снова предоставить вам шанс претендовать на эту должность.
Говорилко. А до этого, где я буду работать?
Арсен. Предлагаю вам должность…

Меркурьев жестом прерывает его, умоляюще прося уступить ему слово.

Меркурьев (выпаливает). Должность рабочего цеха!
Говорилко (в полном недоумении). Как?
Меркурьев. А вот так! Если хотите, соглашайтесь, если не хотите, то должность рабочего остаётся вакантной, а заместителем Лидии Александровны поработает бывший директор.
Говорилко. Вот так да!
Меркурьев. (Арсену). Во время мы приобрели адвокатскую контору.
Арсен. Не понимаю связи.
Меркурьев. Поймёшь. (Смеётся.)

 
5

Спустя год. Меркурьев, Арсен и племянник Арсена Гамзат – в офисе.

Меркурьев. Скоро к нам пожалуют гости.
Арсен. Кто, бандиты что ли?
Меркурьев. Они самые?
Арсен. Придут строить крышу несчастным коммерсантам?
Меркурьев. Типа того.
Арсен. Мы, конечно же, согласимся на их условия и выплатим дань?
Меркурьев. Ага, листами стали. Укатаем в них разбойничков.
Арсен. А если серьёзно, кто они? Ну, откуда гоп-компания?
Меркурьев. Сборная солянка, там и Кавказ, и Закавказье, и местные.
Арсен (Гамзату). У тебя всё готово?
Гамзат. Да, половина спортзала по машинам, ожидают команды.
Меркурьев. Борцы?
Гамзат. Борцы, кикбоксёры, самбисты.
Меркурьев. Нормальная такая компания.
Арсен. Весёлая, я бы сказал.

Гамзат подаёт знак кому-то из своих через окно.

Арсен. Если не поймут на словах, только тогда задействуем силовой ресурс. И не вмешивайтесь в разговор до тех пор, пока я не дам команду. (Меркурьеву) Как ты сказал – их зовут, ну, какие у них клички?
Меркурьев. Харя и Хинка, если память не изменяет.

Через некоторое время в офис входят двое людей южной и славянской внешности. У обоих сердитый взгляд и татуировки на руках, которые они пытаются всячески демонстрировать. Садятся, начинают разговор.

Харя. Все, кто работает на нашей территории, должны платить нам. Вы не исключение.
Арсен. Что случится, если мы не станем платить?
Хинка. Щто-то да случится нехорощее.
Арсен. С кем именно?
Хинка. С вами, с кем ещё.
Арсен. Я могу предложить вам единоразовую плату с целью выкупить эту территорию. Сколько вы хотите?
Харя. Ты должен платить нам каждый месяц, семьдесят процентов с выручки. Тогда твой бизнес и вы будете жить.
Арсен. В таком случае, я не заплачу вам и тех денег, что мог бы предложить.
Хинка. В таком случае, ми вас живьём закопаем. И твоих друзей. (Оглядывает Геннадий и Гамзата свирепым взглядом.)
Арсен. Хорошо, мы сами придём. И лопаты принесём с собой, чтобы облегчить вам работу. Скажите, куда?

Бандиты переглядываются между собой.

Хинка. Поедете с нами.
Арсен. Куда?
Хинка. За город.
Арсен. Зачем?
Хинка. Хоронить вас будем.
Арсен (подмигивая Гамзату). Хорошо, поеду я и мой партнёр. А этот парень не причём, он случайно зашёл в офис.
Хинка. Случайно? (Бросает суровый взгляд на Гамзата.) Хорошо, пусть идёт. А вы оба в машину!

Через некоторое время за городом: Хинка, Харя, дюжина крепких ребят с ними, напротив них Арсен и Геннадий.

Меркурьев. Ты назвал меня партнёром?
Арсен. Да.
Меркурьев. А как же твои принципы?
Арсен. В плену нельзя выдавать родственных связей, врагу легче будет, зная это, добиться от тебя нужного ему результата.
Меркурьев. Математик чёртов!

Один из дюжины бросает перед ними лопаты, приказывая:
Копать!

Меркурьев. А где сборная по борьбе?
Арсен. Там ещё и по самбо должна быть.
Меркурьев. Да, где они?
Арсен. Может, по дороге в зал заехали потренироваться.
Меркурьев. Ага, размяться.

Харя. Чё стоите, копайте, придурки!

Арсен берёт лопаты, одну из них бросает Меркурьеву.
Меркурьев (успевая поймать лопату). Спасибо, брат, ты очень заботлив.
Арсен (указывая взглядом на ноги стоящего рядом бандита). Ну что, забьём по колышку?
Меркурьев. Забьём.

Срывается с места и изо всех сил всаживает лопату в голень бандита, следом Арсен бьёт ему по другой ноге. Крики, вопли. Остальные бандиты кидаются на них. В этот момент подъезжает несколько машин (визг тормозов за сценой), в центр событий врываются спортсмены, друзья и одноклубники Гамзата; в скором времени бандитов успевают нейтрализовать, Арсена и Геннадия вызволяют из их рук.

Меркурьев (сидя на земле). Хорошо, что успели, а то бы не отбились. Помню, как в армии на нас азиаты напали. Вдесятером от тридцати человек отбивались.
Арсен. И как, отбились?
Меркурьев. Кое-как отбились, но с тех пор толпу обхожу стороной.
Арсен. А я в армии не служил, не успел, и кафедры у нас не было.
Меркурьев. Не много потерял. В те годы это считалось необходимым, а сейчас – потерянные годы.
Арсен. У меня как не было, так и нет тяги к оружию.
Меркурьев. А у меня к лопате.
Арсен. Причём здесь лопата?
Меркурьев. Так я в стройбате служил!

Смотрят друг на друга, потом взрываются от смеха, падают на землю, продолжая смеяться. Остальные смотрят на них, посмеиваясь в недоумении.

 
6

Меркурьев. Не успели от бандитов отбиться, милиция пожаловала.
Арсен. С милицией придётся дружить.
Меркурьев. Смотри, задружишься, потом не слезут. Я их хорошо знаю.
Арсен. Тут выбирать не приходится, либо бандиты, либо они.
Меркурьев. От первых отбились, от вторых тоже нужно попробовать.
Арсен. Может, спустить на них наших юристов?
Меркурьев. Идея! А для чего они ещё нам?!
Арсен. В таком случае, поручаю тебе решить эту проблему.
Меркурьев. Спасибо за доверие.

Через несколько дней.

Меркурьев. А знаешь, неплохой мужик этот мент Ярославцев. И юристов не пришлось на него спускать. Но я так подозреваю, что это всё же Говорилко стрелку переправил.
Арсен (не отрываясь от бумаг). Да? И чем он тебя так порадовал?
Меркурьев. Договорились, что буду платить символический один процент от каждой сделки, проведённой на его территории, а он будет блюсти нашу независимость от всех проверяющих органов вместе взятых.
Арсен. Может, я не согласен делиться с ним.
Меркурьев. Один процент, ты чё, брат! Такую крышу нигде не найдёшь больше!
Арсен. Мне крыша не нужна. Зачем она тебе?
Меркурьев. Ну, я не так выразился; не крыша, а свой человек в органах.
Арсен. Хорошо, но я не буду делиться с ним своим полпроцента.
Меркурьев. Хорошо, делиться буду с ним только я, ты не будешь вести с ним никаких дел.
Арсен. Вот и ладненько.
Меркурьев. А вообще, зря ты, нормальный же мужик, мог бы пригодиться и тебе.
Арсен. Главное, чтоб у тебя был «зелёный свет», а я разберусь.
Меркурьев. У нас был «зелёный свет», у нас! Мы же братки! (Смеётся, обнимая его за шею.)
Арсен. Не путай – братки и братья, разные понятия.
Меркурьев. Конечно, братья, я же пошутил!
Арсен. Шутник.
Меркурьев (наливая себе коньяк). Тебе не предлагаю, ты не пьёшь, ты у нас здоровый образ жизни ведёшь, а я выпью. Выпью за наш бизнес, который успешно развивается и обещает процветать и дальше! (Пьёт, не закусывая, морщась.) Сегодня устроим вечеринку, пригласим девах в офис, эх, зажжём! Или ты против? Скажи, ты против?
Арсен (продолжая работать). Нет, Ген, я не против. Ты имеешь право устраивать в офисе вечеринку, – это и твой офис тоже.
Меркурьев. А ты что не будешь на вечеринке? Не, ну я так не собираюсь веселиться; я могу в любом месте зажечь, но я хочу, чтобы мы вместе зажгли, хотя бы немного! Обещаю много не пить и без разврата! Но мы ведь должны отметить годовщину нашего бизнеса, а, Арсюха?!
Арсен. Хорошо, согласен, но только после того, как я закончу с текущими делами. Окей?
Меркурьев. Окей! (Вскакивает и целует его в макушку, выбегая из офиса.)
Арсен (в самый последний момент). И прошу, без всяких там курв! Если можно, кого-нибудь для души!
Меркурьев. Хорошо, брат, тебя понял, не вопрос, сделаем!

Вечеринка в разгаре. Меркурьев выпивает и травит байки с парой друзей и с несколькими девушками за накрытым столом. Арсен сидит в стороне, в углу на креслах и беседует с молодой женщиной. Женщина одета в лёгкое чёрное платье без рукавов, чуть ниже колен. На Арсене серые брюки и белая рубашка без галстука. Женщину зовут Адель.
Адель. Значит, вы математик?
Арсен. Да, я учился на физико-математическом.
Адель. А я музыкант.
Арсен. Да? И на чём вы играете, интересно узнать?
Адель. На разном. Но, вообще, я теоретик.
Арсен. Теоретик в музыке – это, наверное, что-то вроде штабного моряка на флоте?
Адель. Ну, зачем вы смеётесь надо мной? (Улыбаясь.)
Арсен. Извините, дурацкое сравнение пришло в голову.
Адель. Честно говоря, я и сама не знаю, зачем я выбрала эту специализацию. У меня неплохо шла сольная игра на фортепиано, но бабушка настояла.
Арсен. А бабушка, какое отношение имеет к музыке?
Адель. Имела.
Арсен. А, простите.
Адель. Она была профессором, преподавала в музыкальном училище, куда и нас принудила поступить.
Арсен. А затем был университет?
Адель. Консерватория, училище оказалось лишь трамплином. Сейчас это же училище заканчивают моя младшая сестра и племянник, – они очень одарённые дети, но боюсь, музыка у нас в стране никому серьёзно не нужна. Филармонии разваливаются. Оркестры распадаются.
Арсен. Вы говорите, вы выросли в Каспийске?
Адель. Да, и очень люблю этот город. Когда мне исполнилось двадцать, мы с семьёй переехали в Ростов, к бабушке. А немногим позже я оказалась в Москве.
Арсен. А ваши корни? простите, интересно знать. У вас такая необычная внешность…
Адель. Ой, во мне много кровей смешалось: одна бабушка у меня русская, другая еврейка, один дедушка украинец, другой татарин, ещё в роду есть немцы, белорусы. Одним словом, интернационал.
Арсен. У меня приблизительно такая же история.
Адель (оживляясь). Что, правда, у вас тоже бабушка еврейка, а дедушка татарин?
Арсен (смеётся). Почему именно в такой последовательности?
Адель. Ну, вы же сказали, что у вас такая же, как и у меня история.
Арсен. Я сказал, крови смешаны. (Продолжая смеяться.) А состав немного отличается. Но точно могу сказать одно, я дагестанец, хоть уже и московский. Предки моей матери откуда-то из Владимирской области.
Адель. Тогда я тоже могу назвать себя дагестанкой! Пусть, и отчасти. Очень, кстати, интернациональное понятие.
Арсен. Согласен!
Адель. Ура!
Арсен. Тогда за Дагестан!
Адель. За Дагестан! И за Каспийск!

Смеются. Пьют шампанское. Подходит Меркурьев.
Я смотрю, вы здесь неплохо устроились! (Подносит бокал, чокается с ними.) Рад за вас!
Адель. А мы за вас! (Улыбается, обнажая свои красивые зубы.)
Меркурьев. Только вы, пожалуйста, не исчезайте по-английски, очень не люблю этой манеры.
Арсен. Обязательно предупрежу тебя перед нашим уходом, только сохраняй меру, иначе вряд ли ты меня услышишь.
Меркурьев (трепля его по плечу). Обещаю услышать вас, специально для этого, буду пить маленькими рюмками! (Смеётся. Обнимает Арсена и отходит, жестом извиняясь перед Адель.)
Арсен (улыбаясь, глядя ему вслед). Авантюрист!
Адель. А вы, какой по жизни? Не авантюрист?
Арсен. Я расчётливый прагматик.
Адель. Во всём?
Арсен. Почти.
Адель. А в чём не прагматик?
Арсен. Во всём, что касается чувств.
Адель. Может, потанцуем? Разбавим ваш прагматизм танцем?
Арсен. Это, чтобы выбить меня из колеи?
Адель. Это, чтобы лучше узнать друг друга.

Улыбаются, встают. Танцуют под медленную музыку.

Адель. Вы хорошо двигаетесь.
Арсен. Движение, это моё. К тому же мне приятно с тобой танцевать. Ощущение, как будто делаю это впервые.
Адель. Приятно слышать.
Арсен. Ничего, что я вдруг сорвался «на ты»?
Адель. Так даже лучше.
Арсен. Как ты попала сюда вообще? Ты раньше была знакома с Геннадием? Адель. Нет, меня попросила прийти с ней моя подружка. Вон она, танцует с одним из парней. Та, что блондинка. (Указывает на танцующую пару.) Это её парень.
Арсен. Ну, это меняет дело. Хорошо, что ты пришла одна. Твой парень не оказался дома?
Адель. Его, вообще, не оказалось.
Арсен. Как? Вообще, вообще?
Адель. Вообще, вообще. (Отвечает улыбкой на улыбку.)
Арсен. Это вдохновляет.
Адель (смеётся). А ещё что тебя вдохновляет?
Арсен. Спорт.
Адель. Какой именно спорт?
Арсен. Конный спорт, шахматы, фехтование. Люблю постучать по груше.
Адель. Только по груше?
Арсен. Да, этого мне обычно достаточно.
Адель. А ещё что вдохновляет, не из спорта?
Арсен. Хорошие книги.
Адель. О! А стихи?
Арсен. Стихи, если они выстроены в хаотическом порядке.
Адель (в удивлении, эмоционально). Это как? Хаотический порядок – это возможно?
Арсен. В поэзии всё возможно.
Адель. Правда, учителя от поэзии говорят об обратном, пытаясь сделать из неё новую, подвластную только им, систематизированную науку.
Арсен. Возможно, я так глубоко не вдавался в теорию.
Адель. А хочешь, я почитаю?
Арсен. Свои стихи?
Адель. Нет, это стихи одной неизвестной поэтессы.
Арсен. Как её имя?
Адель. Борга… её зовут.
Арсен. Борга, странное имя. Ну, почитай.
Адель (отстранённо).
Я на консоле у свободы
несусь неведомо куда,
а здесь пустые города
нас манят каменной природой,
стирая лучшие года.

Я оторвалась от земли,
но сердцу кажется, что рано
я улиц, дремлющих в пыли,
широкоплечие платаны
томиться бросила вдали…

(Прерываясь смотрит на него.)
Дальше?
Арсен. Нет, подожди, пожалуйста, дай эти переварить сначала.
Адель. Ну, как, хаотический порядок соблюдён?
Арсен (смеётся). Ну, умыла!
Адель. Тогда почитайте вы.
Арсен. Я не помню никаких стихов наизусть. Могу только Теорему Лемма о разрастании предложить.
Адель. О, я ничего не смыслю в высшей математике.
Арсен. А то, что эта задача из курса высшей математики, знаете.
Адель. Так ведь не полный болван, а так чуточку.
Арсен. А Борга тоже ничего не смыслит в математике? (Подмигивая.)
Адель. Она в ней, вообще, полный ноль.
Арсен. Неудивительно. Писать стихи – это выше самой высшей математики. А писать с чувством, которое возносит тебя над миром – это полное преодоление всех существующих законов физики. К счастью, в поэзии нет автоматных языков и Теорема Лемма для неё лишняя.
Адель. Странно, что вы не пишите сами.
Арсен. Мне достаточно бухгалтерии и полугодовых отчётов.
Адель. Вы сами делаете всю эту работу?
Арсен. Сейчас у меня уже есть специалисты, не как раньше, но всё равно приходится всё перепроверять самому. Цифры не терпят никаких сентиментов и скептически относятся к любой романтике. Этот тот момент, когда физика и лирика – недруги друг другу.
Адель. И что же, нет ни одного шанса их примирить?
Арсен. Шанс всегда есть, важно, кто его даёт.
Адель. Предположим, судьба.
Арсен. Тогда надо использовать. Однозначно!

 
7

Спустя ещё три года. Арсен и Меркурьев в доме у Арсена. Просторная комната, на полу постелен ковёр, вдоль стены длинная стенка, внутри неё встроен цветной телевизор. Адель играет с малышом, сидя на диване. Арсен и Геннадий сидят рядом на креслах напротив друг друга.

Арсен. Ты всё-таки решил заняться этим бизнесом?
Меркурьев. Чем именно?
Арсен. Ты знаешь, о чём я.
Меркурьев. Арс, давай, не сейчас.
Арсен. Это ты через Ярославцева вышел на этот канал?
Меркурьев (пытаясь заигрывать с мальчиком, играющим рядом). Не сейчас.
Арсен (к Адель). Не могла бы ты выйти в другую комнату вместе с ребёнком?
Адель (встаёт, берёт на руки ребёнка). Я могу поехать к маме, если мешаю тебе.
Арсен. Нет, не мешаешь, десять минут дай нам поговорить.
Адель. Хорошо. (Выходит.)
Меркурьев. Ну, зачем ты сейчас всё это затеял?!
Арсен. Затеял это ты. А что именно «затеял», я и пытаюсь узнать.
Меркурьев. Да, ничего особенного, обычный бизнес.
Арсен. Торговлю оружием ты называешь обычным бизнесом?
Меркурьев. Ну да, конечно, ничего личного.
Арсен. А то, что оружие и снаряды к ним уходят на войну, где несут смерть и разрушение мирным людям – это ничего особенного?
Меркурьев. Знаешь, Арсен, когда идёт речь о деле, мне не до высокоморальных категорий. Есть товар, есть продавец, есть покупатель, чтобы эта цепочка ожила и заработала, нужен посредник, коим являюсь – я.
Арсен. Ты и Ярославцев – этот оборотень в погонах?
Меркурьев. Давай без крайностей.
Арсен. Хорошо, давай. Я не хочу вести бизнес с человеком, который нарушил наш договор, даже, если он мой брат.
Меркурьев. Да подожди! Какие обязательства я нарушил?
Арсен. Ты помнишь, в самом начале мы договорились никогда не делать бизнес на алкоголе, наркотиках, оружии и прочем.
Меркурьев. Помню, но сейчас совершенно другой случай, другое время.
Арсен. Чем оно другое?
Меркурьев. Люди нуждаются в оружии, и они всё равно его купят, но уже у других посредников. Так зачем же терять такой прибыльный канал?
Арсен. Ты ничего не понимаешь или делаешь вид, что не понимаешь!
Меркурьев. Всё я понимаю, но я уже вложил деньги в это дело.
Арсен. Ты вложил деньги компании в торговлю оружием?
Меркурьев. Я вложил свои деньги.
Арсен. Сколько?
Меркурьев. Половину того, что есть на счетах.
Арсен. Хорошо, можешь считать, что ты вывел свой капитал из общего дела, и более мы не являемся партнёрами.
Меркурьев. И братьями тоже? (Смотрит на него в ожидании.)
Арсен. С братьями не обязательно вести один бизнес. От братьев я не отказываюсь. Но ты подвёл меня, сильно подвёл.
Меркурьев. Прости, брат, я дал обязательства серьёзным людям и не мог поступить иначе.
Арсен. Надо было хотя бы предупредить меня.
Меркурьев. Я знал, что ты не согласишься, поэтому не стал этого делать.

Молчат.

Арсен. Знаешь, самое дорогое, что я имею в этой жизни, это благодаря тебе. Если бы ты не привёл Адель в тот вечер, я бы ничего не имел в этой жизни. Я бы ничего не имел в этой жизни, кроме цифр. Поэтому я буду всегда благодарен тебе, всегда!
Меркурьев. И ты простишь меня?
Арсен. Простить прощу, но общих дел вести с тобой больше никогда не буду, потому что общих дел у нас уже нет. Ты их променял на бизнес, который завязан на войне, на крови. Надеюсь, что ты выкарабкаешься когда-нибудь из этого дерьма. А если нет, то никто не будет виноват, кроме тебя самого.
Меркурьев. Я понимаю и принимаю твои слова, как должное. Ты прав, но уже поздно что-то отменять. Корабль отдал швартовые.
Арсен. Тебе видней.

Встают, пожимают руки и обнимаются на прощание. Меркурьев уходит. В комнату входит Адель.

Адель. Уложила мальчика спать.
Арсен (протягивая ей руку, приглашая сесть). Как он?
Адель (садясь рядом). Температура тридцать восемь и два была.
Арсен. Сейчас уже лучше?
Адель. Да, растёрла его спиртом, сбила. Зубы, видимо, лезут.
Арсен. Зубы? Зубы нам нужны! (Целует её в шею.)
Адель. А что у вас случилось с Геной?
Арсен. Разногласия по бизнесу.
Адель. Вы поссорились?
Арсен. Нет. Но общих дел у нас больше с ним нет.
Адель. Почему? Что он сделал?
Арсен. Геннадий Меркурьев решил заняться войной!

Адель смотрит на него непонимающим взглядом.

Арсен. Решил подзаработать на продаже оружия.
Адель. Боже! Зачем? Чего ему не хватает? Ведь дела ваши вроде итак идут в гору.
Арсен. Я и говорю.
Адель. Ладно, может, он ещё передумает.
Арсен. Обратной дороги нет, – он так сказал.
Адель. Что ж, это его выбор, он будет за него отвечать.
Арсен. Это меня и не радует.
Адель. Главное, что ты не имеешь к этому отношения.
Арсен. Главное, что мы вместе! (Обнимает её.)
Адель. Да, любимый, это главное! (В его объятиях.) Я счастлива, что встретила тебя в тот самый день!
Арсен. Я тоже счастлив, что встретил тебя. Тебя, а не Боргу. (Ухмыляется.)
Адель. А чем тебя не нравится Борга?
Арсен. Слишком умна и поэтична.
Адель. Это тебе не нравится? Ты же говорил, что это редкие качества у женщины?!
Арсен. Когда я так говорил?
Адель. Говорил, когда-то.
Арсен. Правда? Ну, иногда я не прочь, чтобы она почитала мне стихи, ты ведь знаешь.
Адель. Только не сейчас!
Арсен. Почему же не сейчас?! Я вызываю дух Борги! …
Адель. Ты серьёзно?
Арсен. Как никогда.
Адель. Нет, Арсен, не сейчас.
Арсен. Прочти, что-нибудь антивоенное.
Адель. Вряд ли у неё есть такие стихи. Хотя подожди… (Идёт за тетрадью, открывает, находит нужную страницу, садится.) Ну, смотри! (Берёт паузу, читает.)

Взывая к призракам войны,
С мечтой о мире распрощайся,
Забудь безоблачные сны,
К богам своим не обращайся!
Прими, как есть ужасный век,
И шагом тысячным, железным
Ступай туда, где человек
Стоит один у края бездны.
Где молит ангельский цветок
Солдата, брошенного в пекло,
Втоптать его в морской песок,
Пока светило не поблекло,
Пока не смял смертельный гриб,
Эфира тонкие покровы,
И мириады мёртвых рыб
Не окропили берег кровью…
………………………………
Взывая к призракам войны,
Забудь навек о хрупком мире,
О первых признаках весны,
О приближающемся пире! …

Арсен. О, нет!
Адель. Что такое? Не по душе?
Арсен. Очень мрачное сегодня вдохновение у Борги.
Адель. Навеяно… Ты сам просил.
Арсен. Я просил антивоенное.
Адель. Ну, вот.
Арсен. Ладно, не будем разжигать тоску. Надеюсь, война обойдёт нас всех стороной.
Адель. Судя по новостям, не обойдёт. Скажи мне честно!
Арсен. Что?
Адель. Ты говорил, если что-то случится на Кавказе, ты поедешь туда. Ты не изменил своего мнения?
Арсен. К чему ты это сейчас?
Адель. К тому, что если там что-то произойдёт, ты бросишь нас и уедешь.
Арсен. Бред!
Адель. Значит, что бы там ни произошло, ты останешься здесь, с нами?
Арсен. Я всегда буду с вами. Но если необходимость заставить меня поехать, я поеду туда. Но это на какое-то время. Я ведь езжу, время от времени, в командировки и ничего.
Адель. Это не командировка.
Арсен. Не пойму, зачем нагнетать, когда ещё ничего не случилось? Всё равно мне нужно будет поехать, проведать мать. Два года, как её не видел.
Адель. Это другое дело. Поедем вместе.
Арсен. Зачем вместе? Ну, можно и вместе. Смотря, когда.
Адель. Тогда, когда ты соберёшься туда. Куда ты, туда и мы.
Арсен. Хорошо, хорошо, после поговорим. (Прижимает её к себе и целует в висок.)

 
8

Арсен Гергиев выступает перед людьми на площади города. Рядом с ним чиновники, бизнесмены, спортсмены, простые люди.

Арсен (в микрофон). Я, как дагестанец, как сын своей республики, как гражданин России, хочу сказать: мы отстояли сегодня мир, мы защитили наше Отечество, нашу большую страну! Международным бандитам не удалось навязать нам свой порядок, потому что каждый из нас, неважно известный он человек или обычный работяга, вышел отстаивать нашу свободу, наш выбор! Но этим наша помощь и поддержка обществу не должна ограничиться. Я принял решение отправить на учёбу в различные ведущие ВУЗы страны дагестанских выпускников с целью их обучения и подготовки. Для того, чтобы отучившись, они смогли возглавить важнейшие направления в различных в профессиональных сферах республики, в том числе в экономике и в политике. Если сейчас мы не позаботимся о смене поколений, не только внутри своих тухумов, но и в целом, то нам в дальнейшем будет очень трудно управлять процессами, которые происходят и будут происходить в стране и в мире. Я надеюсь, чиновники, находящиеся здесь, поддержат нашу инициативу, и будут готовить для этих ребят отдельную стезю, делясь с ними своим опытом и полномочиями. Именно с этого формируется настоящее, свободное, разумное гражданское общество!

Люди молчат в ожидании реакции чиновников. Наконец, один из чинов встречает речь аплодисментами, следом за ним аплодируют остальные, толпа подхватывает, приветствуя сказанное оратором.

После митинга. В кафе за столом: Арсен, чиновник, спортивный функционер, преподаватель ВУЗа, местный бизнесмен.

Чиновник. Вы бы лучше дали бабки на футбол или на ещё что-то вроде этого; народ бы понял, а так!
Спортивный функционер. Это точно. Спортивных залов не хватает, стадионов.
Преподаватель ВУЗа. А образованных людей, значит, у нас хватает? (Арсену.) Я считаю ваш шаг правильным и уместным!
Чиновник (указывая на бизнесмена). Вот Халим ещё одну мечеть строит, уважаемый человек на посёлке!
Арсен. На строительство мечети наша компания жертвовала в прошлом году, но это то, о чём объявлять во всеуслышание не следует.
Бизнесмен (с ухмылкой). Чё, с налогами проблемы?
Арсен. Не поэтому. Разве, когда ты молишься или делаешь доброе дело, ты должен объявлять об этом всем?
Бизнесмен. Нет, но ты же только что сам рассказал, как забашлял студентов.
Арсен. Это было сделано с целью продвижения карьеры этих ребят, но совсем не ради саморекламы. Надо, чтобы их знали и ждали в республике. Я же в рекламе такого рода никогда не нуждался.
Бизнесмен. Красавчик чё, наш пацан!
Преподаватель. Ещё раз скажу вам: вы делаете очень важное дело, которое будущие поколения ещё оценят!
Арсен. Главное, чтобы им дали дорогу, когда они вернутся в республику, это станет лучшей оценкой наших усилий. Правда, ведь? (Чиновнику.)
Чиновник. Да, конечно, это в первую очередь! А во вторую, давайте выпьем за нашу…
Арсен (встаёт). Извините, я должен идти, у меня важная встреча.
Спортивный функционер. А как же выпить?
Арсен. Не сейчас, позже, когда будем обмывать дипломы наших студентов.
Бизнесмен. Аха-ха-ха!

 
9

В доме у матери: Арсен, Адель, Зинаида Георгиевна.

Мать. Ты молодец, что не забываешь нашу родину, поддерживаешь наших ребят, но неделями дежурить с оружием на городских объектах это уже лишнее. У тебя семья, ребёнок. Что ты можешь с ружьём сделать против вооружённых отрядов?! Для этого есть милиция, армия.
Арсен. Мама, давай не будем об этом. Лучше расскажи, как ты живёшь? Соскучилась по внуку?
Мать. Ой, что ты говоришь, конечно, соскучилась! И по девочке нашей соскучилась. (Гладит руку Адель.)
Арсен. А по мне, значит, нет?
Мать. Не заставляй меня ругаться! (Смеётся.) Кстати, надо будет съездить на могилу отца в район. Давно я там не была.
Арсен. Поедем, мама, когда скажешь, поедем.
Мать. Вспоминаю твои слова перед отъездом в Москву. Всё-таки как ты был прав. За судьбой своей ехал. А как твоя музыка? (К Адель.)
Адель. Моя музыка сейчас, вот она (указывает на сына, играющего рядом с машинками.) А преподавать, не преподаю. Иногда помогаю младшим с теорией, но сама не играю.
Мать. Жалко. Талант пропадает.
Арсен. Зря ты её сейчас за больное-то задела.
Мать. Что, правда?
Адель. Я уже обросла глухотой, стараюсь ничего не слышать, никакую лишнюю музыку в себя не впускаю.
Мать. А что же ты, сын, не устроишь жене сольный концерт? Столько возможностей, нужно помочь реализоваться.
Арсен. Я только – за.
Адель. Я бы очень этого хотела, но не уверена, что знаю, чего именно хочу. Не на эстраду же идти, в конце концов. Тогда можно сразу диплом консерватории в мусорное ведро выбросить.
Арсен. Посоветуйся с Боргой, может, она что подскажет.
Мать. А кто это Борга?
Арсен. Одна неизвестная поэтесса.
Мать. Посоветуйся, конечно, Адель, со всеми посоветуйся, кто в этом разбирается, а Арсик всё устроит. Правда, сын?
Арсен. С удовольствием, мама! И тебя даже можем взять в наш будущий ансамбль.
Мать. Шутишь. А я серьёзно.
Арсен. Я тоже серьёзно.

Вечером в спальне: Адель и Арсен. Горит неярко лампа светильника, освещая уютную спальню. Занавески приоткрыты, в открытом окне виднеется луна.

Адель. Я посоветовалась с ней.
Арсен. С кем?
Адель. С ней.
Арсен. А, и что говорит?
Адель. Говорит – надо петь.
Арсен. Что именно, в каком жанре?
Адель. В жанре постмодерна.
Арсен. Это когда всё в одном?
Адель. Практически.
Арсен. Психотранс приветствуется?
Адель. Это ещё что?
Арсен. Ну, шаманские песнопения там всякие.
Адель. Конечно, это же тоже наше направление. Как без песнопений-то?! А если серьёзно, хочу внести в творчество этноэлемент, синтезировать разные музыкальные культуры.
Арсен. А репертуар уже есть?
Адель. Тексты есть, над музыкой надо работать.
Арсен. Ты сможешь?
Адель. Придётся нанять няню.
Арсен. Няню? Арину Родионовну?
Адел. Желательно. И преподавателя вокала. Нужно поработать с голосом, восстановить кое-что.
Арсен. Не вопрос. Что ещё нужно?
Адель. Нужен ты!
Арсен. Я всегда рядом.
Адель. Спасибо тебе! И твоей маме тоже спасибо.
Арсен. Не за что. Мне доставляет это удовольствие.
Адель. Ты удивительный!
Арсен. Удивительная ты.

Целуют друг друга. Звучит спокойная музыка. Разговаривают, полусидя в кровати.

Адель (глядя в окно). Какая красивая луна! Как будто из розового мрамора, пронизанного золотыми и серебряными прожилками!
Арсен. А мне она напоминает кусок мяса.
Адель. Мяса? Какого мяса?
Арсен. Филе мраморной говядины.
Адель. Ты же в последнее время не ешь мясо, откуда такие ассоциации?
Арсен. Оттого и видится мне мясо во всём, что я его не ем.
Адель. Ты страдаешь из-за этого?
Арсен. Из-за чего? Из-за того, что я не могу съесть кусок мяса, боясь поступиться своими принципами? Конечно же, нет. Я страдаю из-за другого.
Адель. Из-за чего?
Арсен. Что не все мыслят так, как мы.
Адель. У каждого свой час понимания.
Арсен. У кого-то его вообще не будет.
Адель. Думаю, что когда-нибудь люди поймут, что убивать животных такой же грех, как и любое другое убийство.
Арсен. Поймут, когда луна на самом деле превратится в гигантский кусок мяса, истекающий кровью.
Адель. Что это с тобой? Сегодня ты исполняешь роль Борги? (С усмешкой.)
Арсен. Тогда уж Борга.
Адель. Идея! Я придумала название нашей группы!
Арсен. Какое?
Адель. «Борга».
Арсен. Оригинально. Однако ж, что означает это имя, ты так и не сказала?
Адель. Слушай, почитаю тебе балладу, но только не суди строго, она ещё не закончена, и, вообще, она немного не от мира сего. Странная, значит.
Арсен. Ну-ка, давай.
Адель (глубоко вдыхает)

Стояла крепость там на берегу
Под знаменем воинственной луны,
Не миновать упрямому врагу
Её ворот и каменной стены.
В её покоях тает вечный лёд
Пред взглядом той, что в сказочных садах
Чудесной розой ангельской цветёт.
В её больших, лазоревых глазах
Весь мир прекрасным краем предстаёт,
Где нет войны, где нет ни тени зла,
Где солнце над просторами встаёт
Под сенью искромётного крыла
Творца миров.

Принцесса Готская её кругом зовут,
Она одна хранит непрочный мир,
И заглушая звон стальных клинков
Звучаньем лир,
Свой жизни вечной посвящает труд…

В её руках клинок её отца,
Что ас бессмертный воину вручил,
Когда он вёл мятежные сердца
К Земле завещанной. В руках её ключи
От Замка древнего на рейнских берегах,
Воздвигнутого Тором в небесах.
А на груди её – шипами впившись в плоть,
Алеет розы огненной рубин,
В ядре его воинственный Эрбин
Зачал свой род, его не расколоть
Ни молотом, ни камнем, ни мечом,
Лишь можно вскрыть врата его ключом
К заветным тайнам девы Адельборг…

На скандинавских языках «Borg», значит, крепость. Ещё древние готы строили свои крепости, продвигаясь по пути от Кавказа в Европу.
В моём случае, крепость женского рода.
Арсен. Остроумно. А главное, есть сам прообраз и целый пласт поэтических произведений за ним.
Адель (увлекаясь). Да!
Арсен. И баллада, кстати, интересная, живой образ, остаётся только слова на музыку положить.
Адель. Этим я и попробую заняться в ближайшее время.
Арсен. Уверен, у тебя получится! Но название, всё же, лучше немного изменить.
Адель (вопросительно смотрит на него). На какое?
Арсен. В твоей балладе оно звучит.
Адель. Адельборг?
Арсен. Да.
Адель. И вправду, звучит!
Арсен. Вот, видишь, и я что-то могу посоветовать.
Адель. От физики до лирики – один шаг.
Арсен. Вопрос только – какой длины этот шаг…

 
10

Спустя год. Небольшой конференц-зал. Вопросы задают журналист популярного издания и телевизионный репортёр. Перед ними выступают Арсен Гергиев и его двое друзей. Там же в зале сидит Адель, её младшая сестра и племянник.

Арсен. После того, как моя жена стала петь, я основательно занялся меценатством. Я понял, что заработанные деньги нужно вводить в оборот, но не в один только денежный оборот, а в различные сферы, такие, как искусство, образование, интеллектуальный, развивающий спорт и в любое направление многогранного человеческого творчества. Для чего нам власть, богатство, влияние, если мы пропускаем мимо галеоны с подлинным сокровищем? Мои новые друзья (указывает направо, где сидят двое молодых людей-бизнесменов) давно уже развивают креативные модели в самых разных областях; их опыт я также не смог обойти стороной и многому научился у них. Но самое главное, я научился слушать, слушать музыку, стихи, природу, слушать людей! (Берёт паузу.)
После нашей беседы состоится небольшой концерт, где вы сможете познакомиться с творчеством совершенно разных людей, в том числе и моей супруги, её музыкально-поэтической группы. Да, я волнуюсь, потому что это наше с ней детище, которое родилось несколько лет назад в один из тихих южных вечеров…
(Делает глоток воды.)
Никогда бы не подумал, что в моём математического склада уме произойдут такие крутые перемены, и я проникнусь духом творчества, который абсолютно не подчиняется каким-либо привычным алгоритмам, и действует по своим собственным законам, вселенским, я бы сказал, законам. (Заглядывает в блокнот.)

Журналист. А вы развиваете подобные проекты на вашей малой родине?
Арсен. Конечно, оттуда и начались все наши проекты, но об этом лучше спросите мою супругу, это одно из её любимых направлений.
Журналист (К Адель). Что вы скажете от себя по этому поводу?
Адель (оставаясь сидеть). Сегодня наша компания поддерживает ряд проектов, в котором задействованы тысячи разных людей, разных по возрасту, по красоте и глубине личного таланта. И наша задача помогать этим и другим людям раскрыть самые незаметные его грани, чтобы они стали частями огромного алмаза, сияньем и красотой которого смогут наслаждаться все вокруг! А география, по большому счёту, не имеет значения. Зажжётся в одном месте, значит, загорится и в другом. Ведь свет от света пламенеет!
Журналист. Прекрасные слова! Спасибо!
Репортёр (к Арсену). Как вы прокомментируете претензии к компании со стороны ваших конкурентов, которые грозят вам юридическими последствиями?
Арсен. Это плоды недобросовестной конкуренции и элементарной зависти. Больше нас ничего не связывает.
Репортёр. Но как же, вашему бывшему партнёру по бизнесу Геннадию Меркурьеву недавно было предъявлено обвинение в торговле оружием!
Арсен. Я слышал о том, что он сейчас находится под арестом, но я всё равно бы не стал заранее обвинять человека без доказательства его вины судом. А так, у нас давно уже нет общих дел с господином Меркурьевым.
Репортёр. То есть вы уже не являетесь с ним друзьями?
Арсен. И братья могут не быть друзьями, оставаясь при этом братьями.
Журналист. Недавно вы продали нефтяную компанию и заявили, что переходите на новый уровень производства топлива. Речь об электромобилях?
Арсен. Не только. Солнечные батареи, ветряные мельницы, двигатели, работающие на электричестве и другие органичные, нехимические виды производства и выработки топлива; всё это в сфере наших интересов.
Репортёр. Но ведь при изготовлении тех же батарей, пластика, задействуется химические виды топлива?!
Арсен. Это сложный вопрос и решение его связан с глобальным изменением в подходах к изготовлению высокотехнологичных материалов.
Журналист. Откуда столь резкая перемена в мировоззрении?
Арсен. Это благодаря моей супруге. И, наверное, каким-то моим поискам в этой жизни. Нашим совместным поискам и, связывающим нас ценностям.
Журналист. А что ещё вас связывает, помимо схожего мировоззрения?
Арсен. Память.
Журналист. Память?
Арсен. Память о нашей встрече, о той встрече, которая произошла намного раньше нашего с ней свидания на земле… Но лучше неё самой, никто об этом не скажет, тем более в стихах! (Выходит из-за кафедры, улыбаясь.)

Появляется видеоряд: Каспий – горы, озеро, небо, море, корабль вдали…

Адель появляется на сцене в вечернем свете. Читает. Фоном звучит музыка:

Меж двух озёр – Каспийским и Ак-Гёль –
Жизнь провела запретную черту,
И ждёт немногословная Ассоль,
В себе тая разлуки давней боль,
Души неизречённую мечту.

Корабль идёт, алеет гюйс вдали,
В закате солнца ярко пламенея.
И ждёт его на том конце земли,
Считая дни и ночи корабли,
Читая сны – возлюбленная Грэя.

Она поёт, забытую судьбой –
Мелодию отверженного счастья,
И в такт шумит безудержный прибой,
Гоня волну слепую за волной
В объятья берега в порыве вечной страсти…

Продолжает звучать музыка, постепенно затихая. Адель также незаметно исчезает, как и появилась под покровами лунного сияния.

Звучит голос ведущей:
Сегодня наши молодые артисты исполнят свои авторские композиции…

 

Занавес

 
 

Акт II
 

1

Арсен в офисе за работой.
Входит секретарша.
К вам гость.
Арсен. Кто это? Разве на сегодня были запланированы визиты?
Секретарша. Говорит, что он ваш брат.

Арсен встаёт из-за стола, подходит к двери: на пороге стоит Меркурьев, сильно похудевший, с тёмными впадинами под глазами.

Меркурьев. Сколько лет!
Арсен (обнимает его). Заходи! Почему не предупредил, что выходишь? Мы бы встретили.
Меркурьев. Не стал беспокоить. Хотел сделать сюрприз. Правда, не знаю, приятный он для тебя или не очень.
Арсен. Не говори ерунды. Ты на свободе, это не может не радовать!
Меркурьев. Да? Ты рад?
Арсен. Конечно, рад! (Сажает его на кресло.)
Меркурьев. А я вот не очень.
Арсен. Почему?
Меркурьев. Потому что, если бы не ты, я бы сам отвечал за последствия своего выбора. А так, ты лишил меня этой возможности.
Арсен. Что, хочешь обратно в тюрьму?
Геннадий. Нет, после пары часов на свободе, уже не хочу.
Арсен. Тогда не умничай и не разглагольствуй, а лучше сразу займись делом.
Меркурьев. Каким ещё делом?
Арсен. Скажу секретарше, чтобы подготовила для тебя перечень неотложных дел.
Меркурьев. Ты что, принимаешь меня на работу?
Арсен. А тебе не нужна работа?
Меркурьев. Думаю, нужна. Но что, даже не отпразднуем мой выход?
Арсен. Нечего праздновать, ты ещё не вышел до конца.
Меркурьев. Диктатор! Ну и что ты мне хочешь предложить, какую такую работу?
Арсен. Работу на севере.
Меркурьев. На севере?
Арсен. Да, мы открываем там филиал строительной компании. В руководство нужны грамотные люди.
Меркурьев. Значит, из тюрьмы в ссылку?
Арсен. В ссылку с зарплатой в несколько миллионов рублей?! А ты вконец развратился там у себя в тюрьме!
Меркурьев. Деньги не главное, главное, кто тебя окружает.
Арсен. Даже не сомневайся, окружение у тебя будет достойным.
Меркурьев. Олени и оленеводы?
Арсен. Скажи спасибо, что не белые медведи!
Меркурьев. Ну, спасибо! Вот так, вместо того, чтобы предложить совместный бизнес в Москве, отправляет друга подальше, лишь бы не видеть его, лишь бы не иметь с ним дел на людях.
Арсен. Ну и дурак, раз так думаешь!
Меркурьев. А как по-другому понять твой приговор?
Арсен. Это не приговор, а необходимость. Мне нужны люди на этом месте, ты лучший кандидат на одну из руководящих должностей.
Меркурьев. Кто-то ещё будет надо мной?
Арсен. Да, из местных.
Меркурьев. Вдобавок к этому, не доверяешь. (Качает головой с укоризной.)
Арсен. А что ты хочешь? Ты проштрафился и должен платить за это. Пусть это станет твоим испытательным сроком. Если всё пойдёт хорошо, то в будущем возглавишь фирму.
Меркурьев. Спасибо, господин начальник!
Арсен. Гена, не зли меня.
Меркурьев. Хорошо, хорошо. Приму вердикт судьи суровый и не скажу в ответ ни слова…
Арсен. Вот и отлично, поэтичный ты наш!
Меркурьев. Кстати, о поэзии! Как супруга? Как ваш проект?
Арсен. Спасибо, хорошо, развивается.
Меркурьев. Что, даже в гости не пригласишь? Или бывших заключённых нельзя?
Арсен. Хватит нести чушь! Или тюрьма выбила из тебя последние мозги? Приходи, конечно! Правда, они сейчас в Ростове у тёщи.
Меркурьев. Скорее, тюрьма поселила во мне новые психические комплексы, от которых мне не скоро избавиться.
Арсен. Ещё бы, на то она и тюрьма.
Меркурьев (соединяя руки у груди). Поверь, Арс, я не думал, что оружие, которое мы поставляли как товар, обычный товар, будет убивать! Я не думал об этом совсем! Но когда я понял, что оно предназначено для убийства, причём неважно, кого, – оно убивало всех подряд, – я ужаснулся! Я ужаснулся! Хорошо ещё, что я играл всего лишь роль посредника, а так бы, вообще никогда не отмазался!
Арсен. Отмазаться проще, чем отмазать душу от копоти греха.
Меркурьев. Это ты прав! Прав! До боли прав! (Привставая на месте.) Есть у тебя что-нибудь выпить?
Арсен. Нет, ты же знаешь, я не держу спиртного.
Меркурьев. А деньги есть?
Арсен. Ты хочешь выпить?
Меркурьев. Нестерпимо!
Арсен. Так, езжай, отдохни, шофёр отвезёт тебя. После он заедет за тобой и отвезёт в ресторан. Там и выпьешь.
Меркурьев. Один?
Арсен. Нет, с шофёром.
Меркурьев. Нет, но а ты?
Арсен. Меня не будет.
Меркурьев. А как же я один?
Арсен. Как-нибудь. Деньги возьмёшь у секретаря. Только не перепей, на следующей неделе тебе уже нужно вылетать. Всё, я должен работать. Иди.
Меркурьев. Не перепью, не беспокойся.

Меркурьев встаёт, в задумчивости идёт к выходу, оборачивается, снова идёт, тяжело вздыхая.
Арсен (окликая его у выхода). Гена!
Меркурьев (оборачиваясь в дверях). Что?
Арсен. Зря ты меня тогда не послушал. Всё было бы сейчас по-другому.

Меркурьев растерянно кивает головой и исчезает за дверью.

 
2

Арсен и юрист в офисе. На столе ворох бумаг, стопки папок, бутылки с водой.

Юрист. Арсен Камильевич, проблема на самом деле очень серьёзная. В деле фигурирует ваша компания. Деньги, выведенные в своё время вашим партнёром из доли, на самом деле были переведены на счета фирмы, занимавшейся посредничеством в оружейных сделках. Этот факт сейчас уже не скрыть, и он напрямую затрагивает компанию.
Арсен. Ну и дела! Как я не предусмотрел этого?! Я был уверен, что он снимет их полностью, а дальше распорядится по своему усмотрению. Это же подстава!
Юрист. Скорее всего, ваш партнёр пошёл на этот шаг, не понимая всех последствий.
Арсен. Ну, конечно. Где он сейчас?
Юрист. Кто?
Арсен. Геннадий Меркурьев.
Юрист. Вы ведь его отправили на север, в Воркуту.
Арсен. Да, отправил. И поспешил.
Юрист. Остаётся только один шаг, позволяющий выйти из этой ситуации.
Арсен. Какой?
Юрист. Упразднить компанию.
Арсен. А как же бизнес? Проекты?
Юрист. Необходимо будет учредить новую компанию, и перевести на неё активы прежней. А проекты, их можно продолжать развивать и в частном порядке или учредить для этого отдельный фонд.
Арсен. Да, точно, фонд. И я знаю, кто займётся этим! (Берёт трубку. Секретарше.) Лена, свяжите, пожалуйста, меня с моей супругой! (Ждёт.) Алло, привет, родная! Срочно прилетай в Москву, есть дело. Все наши культурно-творческие проекты нужно срочно спасать. Как? Так. Будем создавать отдельный фонд под них. Кто? Ты! Да, да! Ну что поделаешь, искусство требует жертв. Пока, жду, целую! (Кладя трубку, юристу.) С фондом решим. Решайте с компанией, и при создании новой избавьте меня от лишних проблем и внимания прессы. Это задача номер два, не менее важная, чем задача номер один. Также постарайтесь решить всё заранее с правоохранительными органами, превентивными, проще говоря, методами.
Юрист. В этом случае, ещё проще говоря: не обойтись без дачи на лапу.
Арсен. Ну, ничего не поделаешь, дадим Косолапову на лапу. По-другому ведь не решишь. А пересматривать дело, значит, заново сажать этого дурака. Хотя, сильно сомневаюсь, что он не знал, что делает, просто в пылу азарта не придал значения тому, что подставляет компанию и меня.
Юрист. Вероятней всего, так и есть.

Входит секретарша.

Арсен. Лена, после того, как решим все первоочередные дела по реорганизации компании и созданию фонда, подыщите мне тур на всю семью куда-нибудь на Канары. Мне это просто необходимо, иначе я полечу на север и закопаю кое-кого в снегу!
Секретарша. Если вы имеете в виду Воркуту, то сейчас там лето.
Арсен. А там бывает лето?
Секретарша. Вроде, да.
Арсен. Тем более!
Секретарша. Хорошо, поняла вас, всё сделаю.

 

3

Сидят в шезлонгах на берегу Каспийского моря на террасе каменного дома. Вокруг ни души. Пьют апельсиновый сок из бокалов.

Адель. После Канар оказаться на Каспии, тоже неплохо.
Арсен. Не понимаю, ты сейчас шутишь или говоришь серьёзно?
Адель. Если бы я не любила Каспий, то шутила бы, но поскольку я его люблю, то говорю серьёзно.
Арсен. Понятно, подкалываешь.
Адель. Абсолютно, нет. Я же знаю, как тебе здесь хорошо, как ты любишь в последнее время приезжать сюда.
Арсен. Если первая твоя реплика была выстрелом в ногу, то сейчас контрольный прямо в грудь.
Адель. А чем тебе не нравится тут? Не Канары, но тоже замечательная природа.
Арсен. Да, природа живая, но обустраивать быт у нас не научились, да и не хотят особо. Это мы тут на даче отдыхаем, а вокруг за пределами частных секторов и турбаз – сплошной хаос.
Адель. Выкупи часть дикого пляжа и создай свой райский уголок.
Арсен. Идея соблазнительная, но не практичная, только, если самим ездить отдыхать. Туристов сюда не заманишь.
Адель. Это сейчас так. В будущем, не исключено, что всё изменится.
Арсен. Наша Сивилла предсказывает.
Адель. Да, ты угадал.
Арсен. Хорошо, я подумаю над твоей идеей.
Адель. Завтра едем?
Арсен. Куда?
Адель. В горы.
Арсен. Я съезжу, ты оставайся дома.
Адель. Я тоже хочу поехать с тобой, и Артура возьмём с собой.
Арсен. Ребёнка хоть зачем?
Адель. Как зачем, там же земля его предков!
Арсен. И что вы будете там делать?
Адель. Найдём, что делать.
Арсен. Вас укачает по дороге.
Адель. Ничего, как-нибудь перенесём.
Арсен. Ладно, с тобой не поспоришь.

Сидят, пьют коктейль, раздаётся шум прибоя, доносятся звуки музыки.

Действие переносится в горы, в село.

Адель. Это дом твоего деда?
Арсен. Прадеда.
Адель. Чувствую его ауру.
Арсена. Кого? Прадеда?
Адель. Дома.
Арсен. И какая она у него?
Адель. Мрачноватая. Здесь что-нибудь происходило трагическое?
Арсен. Возможно.
Адель. Ты не знаешь историю вашего рода?
Арсен. Слышал что-то, но не хочется рассказывать, мутная история.
Адель. Расскажи, я должна знать.
Арсен. Как рассказывал отец: после смерти его жены, прадед взял в жёны другую женщину, мою прабабушку. Он был человеком богатым и чрезмерно властным. Его дочь от первого брака не приняла мачеху, чем сильно досадила отцу. В конце концов, после долгих уговоров, прадед не выдержал и выгнал дочь из дому. Она ушла и не вернулась. А когда отправились за ней на поиски, то обнаружили её на дне обрыва… Девушка не выдержала обиды и сбросилась вниз.
Адель. Получается, она была сестрой твоего дедушки?
Арсен. Дедушка тогда ещё не родился, он родился позже от брака с новой женой. Ну да, она была бы его сводной сестрой, если бы дожила до его рождения.
Адель. Печально. Поэтому я чувствую здесь женскую ауру.
Арсен (напрягаясь). Что именно ты чувствуешь?
Адель. Не могу объяснить, но, похоже, что она здесь.
Арсен. Кто она?
Адель. Девушка.
Арсен. Какая девушка, о чём ты?
 

Действие переносится в девятнадцатый век. В доме: отец (прадед Арсена) и его дочь Зарифа. Отец восседает на высоком кресле. Зарифа стоит напротив него, стараясь не смотреть ему в глаза. На ней длинное атласное платье и мягкие остроносые башмаки. Волосы заплетены в косу.

Отец. Почему ты противишься моей воли?
Дочь молчит, не опустив голову вниз.
Отец. Отвечай, почему?
Дочь. Я не могу приказывать своему сердцу.
Отец (в гневе). Если ты не будешь считать её своей матерью, то можешь уходить, ты мне больше не дочь!
Зарифа. Как ты можешь так говорить, отец? Меня ты знаешь девятнадцать лет, а её всего несколько месяцев! Она тебе дороже, чем я?
Отец. Я не могу терпеть твоё упрямство! Ты слишком горда!
Зарифа. Я твоя дочь! А кто она?
Зарифа. Она моя жена! Твоя мать!
Зарифа. Она мне не мать! Жена, без году неделя!
Отец. Не говори так!
Зарифа. Буду говорить!
Отец. Будешь так говорить, выгоню тебя из дома!
Зарифа. Выгоняй, если не любишь меня!
Отец. Тебе не стыдно так говорить?
Зарифа. Почему мне должно быть стыдно, разве я говорю не правду?!
Отец. Мне надоело уговаривать тебя!
Зарифа. Если надоело, то не уговаривай. Всё равно не сможешь заставить меня делать по-своему.
Отец. Ну, всё, моему терпению пришёл конец! Убирайся, чтоб глаза мои тебя не видели!
Зарифа. Вот и уберусь! Навсегда уберусь! Никогда больше не увидишь меня!

Убегает. Заходит молодая жена.

Жена. Что случилось?
Отец. Выгнал её из дома!
Жена. Ты выгнал свою дочь из дома?
Отец. Да, она не хочет подчиняться мне.
Жена. В чём она ослушалась тебя?
Отец. Она не признаёт тебя своей матерью!
Жена. Из-за этого ты выгнал её из дому?
Отец. Да.
Жена. Зачем ты это сделал? Куда ты торопишься?
Отец. Девушка должна подчиняться воле отца, воле мужчины!
Жена. Но это не тот случай. Нельзя насильно заставлять – называть другую женщину матерью! Я же собиралась с ней поговорить, уладить всё…
Отец. Она моя дочь, мы сами всё решим!
Жена. Тогда зачем ты это делаешь, если она твоя дочь?
Отец. Уходи ты тоже в свою комнату и не попадайся мне на глаза!
Жена. Прошу тебя, верни свою дочь, не выгоняй её из дому!
Отец. Иди, иди, я сам знаю, что мне делать.
Жена. Подумай хорошо и пошли людей за своей дочерью, пока с ней не случилась беда!
Отец. Она мне не дочь…

Зарифа стоит на краю обрыва.
(В слезах.) Если отец выгоняет из дома, значит, нет мне в нём жизни. А если нет жизни в родном доме, то и во всём мире её нет. Куда я пойду с таким позором? Просить милостыни? Искать другой дом? Но обида не даёт мне этого сделать. Да и в чужом доме я никому не нужна, в нём меня могут обесчестить, сделать прислугой или рабыней. Нет, я этого не хочу! Мама, моя милая мама, без тебя мне нечего делать на этом свете! Приди за мной!

Двоюродный брат Зарифы бежит на её поиски. Видит её у края обрыва. Кричит.
Зарифа, стой!
Зарифа. Я иду к тебе, мама! …

В этот момент она прыгает и исчезает в пропасти.

 

 

Адель (тяжело дыша). Как будто тень этой девушки бродит по дому.
Арсен. Её звали Зарифой.
Адель. Зарифа… (прислушивается.) Она хочет простить своего отца, но не может…
Арсен. Что это значит?
Адель. Она говорит мне об этом…
Арсен. Как? Ах, да, я забыл, ты ведь видишь всё это… Допустим. Но почему она не может простить его?
Адель (не сразу). Потому что в прощении нуждается она сама.
Арсен. В чьём прощении?
Адель (медленно, тихим голосом). Если Бог простил её, то род не простил. От неё отреклись и после смерти. Отец не признал её своей дочерью и отказался её хоронить. Ее похоронили далеко отсюда, на окраине села.
Арсен. Что-то всё это как-то жутковато. Зря мы сюда приехали. Завтра после кладбища поедем назад.
Адель. Нельзя убежать от своего прошлого.
Арсен. Разве оно моё?
Адель. Твоё, твоего рода – всё равно. На тебе ничего нет, но если ты можешь развязать родовой узел, то тебе и твоему потомству будет легче в этой жизни.
Арсен. Что за мистика, Адель?
Адель. Я говорю не от себя. Ты ведь знаешь…
Арсен. Знаю, поэтому слушаю тебя. Хорошо, что я могу сделать в этой ситуации? Не думал, не гадал математик, вот тебе задача с миллионами неизвестных! (Встаёт, ходит по залу.)
Адель. Она говорит, что нужно отыскать её могилу, она подскажет где, и в течении трёх месяцев читать на этом месте молитвы из священного Писания. То же самое делать и на могиле отца. Затем землю с их могил перенести на могилу друг друга.
Арсен. Что, всю землю?
Адель. Нет, двух горстей достаточно.
Арсен. Вот так дела! И кто должен всем этим заниматься?
Адель. Ты, как глава рода. Ты организуешь, а люди найдутся.
Арсен. Хорошо, хорошо, я сделаю всё! Но мы же не должны находиться здесь все три этих месяца? Или?
Адель. Нет, не должны.
Арсен. Ну, слава тебе господи!
Адель. Она благодарит тебя.
Арсен. Кто?
Адель. Зарифа.
Арсен. А, Зарифа! (Молчит.) Передай ей, что я потрясён этой историей, и что я сделаю всё, что в моих силах, чтобы решить эту проблему.
Адель (напрягается). Она говорит, что ты слишком завяз в денежных делах, это мешает тебе открыть твою душу духовности, которая должна войти в неё, но стоит в ожидании, как река перед закрытыми шлюзами.
Арсен. Очень поэтичное сравнение! Это сейчас говоришь, ты, Зарифа или, ёлки-палки, Борга?
Адель. Это говорит дочь твоего прадеда. Из-за того, что ты слишком увлечён мирскими делами, река твоей души застаивается и мутнеет. Ты должен открыться ей, и тогда она озарит тебя, твой дом, твою семью и благотворно повлияет на твою судьбу.
Арсен. Я, конечно, не очень понимаю, что конкретно я должен делать, но, надеюсь, ты мне всё разъяснишь. С могилами я всё понял; завтра после посещения одной, прадедовской, идём на поиски другой. Но, скажи, откуда она знает это, откуда она это всё берёт?
Адель. В их мире они видят всё иначе, видят то, что скрыто нам…

 
Арсен сидит у могилы прадеда.
(Погружён в себя.)

Зря ты выгнал свою дочь из дома. Ты не должен был так поступать. Но это всё в прошлом. Сейчас узлы ваших ошибок развязывать нам. Нет, я готов, мне не сложно, главное, чтобы у вас там всё решилось. Твоя дочь, наверняка, была хорошей девушкой, просто, наверное, как и ты, вспыльчивой. Сколько я изживал из себя эту черту. Ну, слава Богу, я больше в мать. Да и у отца характер был не такой, как у деда. А дед был явно в тебя. Сколько мне повторяла мать: гнев это плохо, держи себя в руках, не потакай гордости, она причина гнева. И всегда приводила в пример тебя и деда. Жаль, что пример не самый положительный.
Знаешь, богатство можно нажить, и хотя способность нарабатывать его мне, как я сейчас думаю, передана по наследству, – это не залог счастья. Счастье – это когда всё вместе и нет гордыни. А ещё, счастье – это хорошая жена. У тебя была хорошая жена, она воспитала моего отца. И у меня хорошая жена, она воспитывает нас с сыном.
Вы примиритесь там у себя с дочерью. Прими её в свой дом и попроси у неё прощения, а то ей не будет там покоя…

Ну, всё, прадед, прощаемся, надеюсь, наши молитвы будут услышаны…

Встаёт, не спеша уходит.

 
4

На церемонии вручения премии. Арсен Гергиев, Адель стоят на сцене. Задают вопросы Журналист и Репортёр.

Журналист. Разрешите несколько вопросов! Вы продали свой бизнес из-за проблем с прежней компанией или поняли, что не выдерживаете конкуренцию в изменившихся реалиях?
Арсен. Проблем серьёзных у меня не было, да и конкуренция не была невыносимой. Просто я решил изменить формат ведения дела. Я продал компанию, но не акции своих предприятий, вернее, не все. Хотя в будущем планирую продать и их.
Журналист. Хотите заработать на них, пока есть возможность?
Арсен. Хочу передать их или продать, как угодно, в надёжные руки, которые не погубят наши достижения, но, наоборот, сумеют дать новый импульс их развитию.
Репортёр. Но что стало основной причиной продажи активов и самих предприятий?
Арсен. Благотворительность. Мы с супругой создали благотворительный фонд.
Репортёр. В чём именно заключается деятельность фонда?
Арсен. На этот вопрос лучше ответит моя супруга.
Адель (вступая в беседу). Фонд занимается помощью людям с ограниченными возможностями, причём, как по здоровью, так и в силу их социального положения. Все наши предыдущие творческие проекты также находятся под покровительством фонда. Те средства, которыми обладает фонд и которые в него поступают, целиком и полностью направлены на поддержку всех наших социальных, творческих и духовных проектов. Бизнес и прочей коммерческой деятельностью фонд заниматься не будет.
Репортёр. А как же он будет существовать? На средства вашего супруга?
Адель. Фонд на то и фонд, чтобы существовать на средства меценатов.
Журналист. А простые люди будут вносить пожертвования в банк фонда?
Адель. Мы не занимаемся сбором средств, у нас целенаправленные поступления, в основном, от меценатов.
Репортёр. И сколько уже их – меценатов?
Адель. Пока только один. Вот, он! (Указывает на Арсена, улыбаясь.) Самый главный наш меценат.
Журналист. Как вы оцениваете то, что ваш фонд удостоился столь престижной премии?
Адель. Благотворительность подразумевает лишь одно: неси свет миру, не ища выгоды. Если премия об этом, то она сама нашла нас, мы её не искали. (К залу.) Об этом самом мы бы хотели рассказать вам сегодня небольшую историю. Она основана, отчасти, на реальных событиях. Надеюсь, нам удалось передать в ней то, что мы хотели сказать, показать несвершившиеся линии судьбы, пережить их заново…
Итак, начинаем!
 

Открывается занавес. На сцене появляются декорации старинного дома. В центре залы сидит, скрестив ноги, пожилой хан. Раздаётся стук. Голос за дверью.
Отец, можно войти?
Хан. Входи, дочка, входи!
Дочь. Ты хотел меня видеть?
Хан. Да, Зарифа, хотел.
Дочь. Что ты хотел, отец?
Хан. Я хотел поговорить с тобой.
Дочь. О чём?
Хан. Только ты должна понять меня.
Дочь. Я постараюсь, отец.
Хан. Я с трудом переживаю смерть твоей матери. Ты знаешь, я её очень любил, хоть и не всегда был справедлив к ней. Ты единственная, кто остался у меня, кто связывает меня с ней, не даёт забыть о ней. Но я взрослый мужчина и мне нужна женщина, поэтому я взял в жёны твою мачеху. Она хорошая женщина, хоть ты и не признаёшь её. Я хочу, чтобы вы подружились. Она-то готова стать тебе матерью, но не решается на разговор с тобой. Поэтому я решил сам поговорить обо всём.
Дочь. Зря ты, папа. Ты нашёл не самое подходящее время для этого. Рана моя ещё не зажила, а печаль не улеглась. Я не смогу принять в сердце другую женщину, даже, если она твоя новая жена.
Хан. Но как мне быть, как смотреть на то, что моя дочь и моя жена не общаются друг с другом, не признают друг друга близкими людьми?
Дочь. Придётся запастись терпением, пока время само не расставит всё на свои места.
Хан. Нельзя всё взваливать на время, надо самим решать свою судьбу. Если в кувшины не набрать воды, они так и будут стоять у колодца пустыми.
Дочь. Ты верно говоришь, отец. Но мои сосуды полны влаги – полны моих слёз, которые ещё не иссохли.
Хан. Если ты будешь противиться, дочка, я вынужден буду отправить тебя в дом твоей тётки, в соседнее село.
Дочь. Только не это, отец, если не хочешь, чтобы она сжила меня со свету!
Хан. У твоей тётки сильный характер, думаю, она сможет объяснить тебе некоторые важные вещи.
Дочь. Ни в коем случае, отец, я не пойду к ней, ни за что!
Хан. Это уже чрезмерное упрямство! Ты неисправима, как и твоя мать.
Дочь. Ничего, могила исправит, маму же исправила. Ты не смог, а могила исправила.
Хан. Зря ты дерзишь мне, дочка! Я твой отец и люблю тебя!
Дочь. Если любишь, не прививай мне ничего насильно. Прояви терпение и всё наладится само.
Хан (берёт чётки и перебирает их, читая про себя молитву). Ладно, дочка, иди. Твоя просьба сильнее моего гнева. Но приготовь сосуд своего сердца, омой его чистой росой повиновения и смирения, иначе я не смогу сдержать свой гнев.
Дочь. Лучше накажи меня сразу, чем угрожать мне расправой, если я не выполню твой приказ.
Хан. О какой расправе ты говоришь? Я не собираюсь тебя наказывать, я просто хочу, чтобы ты поняла, чего именно я жду от тебя.
Дочь. Я всё поняла, но тебя не устраивает мой ответ.
Хан. Твой ответ неопределённый. Я не понимаю, чего ждать от тебя. Поэтому я хочу отправить тебя к твоей тётке, может быть, ей удастся найти с тобой общий язык и объяснить тебе некоторые вещи, которые ты не понимаешь.
Дочь. Лучше отправь меня в одну из твоих лечебниц – помогать больным.
Хан. Что? Зачем тебе это? Это невыносимый труд, ты с этим не справишься!
Дочь. Это лучше, чем жить в доме твоей сестры. И потом, я давно мечтала начать делать что-нибудь полезное в этой жизни, ведь ты сам всегда попрекал нас с мамой, что нам всё даётся в этой жизни слишком легко.
Хан. Да, но я не собирался отправлять вас работать сёстрами милосердия. Я просто хотел, чтобы вы поняли цену простого человеческого труда.
Дочь. А то мама этого не знала?! Как она, мало кто так трудился в своей жизни.
Хан. В последние годы она ничего не делала по дому.
Дочь. Конечно же, она болела!
Хан. Ладно, дочь, скажи мне, что ты хочешь, и я исполню твою просьбу. Только не превращай мой дом в тюрьму, где каждый живёт по соседству с другими не по своей воле. Мне нужна нормальная дружная семья, чтобы гости моего дома видели, какой порядок и мир царят в нём, чтобы они донесли эту весть до самого царя, и он бы, узнав об этом, захотел однажды посетить наш гостеприимный, дружный дом!
Дочь. Ах, вот, какие цели ты преследуешь! (Смеётся.)
Хан. Не смейся, дочь, я сказал это не для того, чтобы ты смеялась над моими словами, а поняла, насколько мне важны человеческие отношения в моём доме.
Дочь. Хорошо, отец, я тебя поняла. Но сначала исполни мою просьбу. Пусть время, которое я проработаю в лечебнице, станет мне временем испытания.
Хан (думает). Может, ты и права в своём выборе, может, и вправду это время прибавит нашим мыслям и поступкам мудрости. Я дам указание приказчику, он позаботится обо всём. А сейчас отдохни, наберись сил перед дорогой, раз ты решилась на этот шаг. В любое время, как только ты захочешь вернуться назад, передашь мне, я отправлю за тобой людей.
Дочь. Надеюсь, до этого не дойдёт, и я, как и многие другие мои ровесницы, выдержу до конца, выбранное мной испытание.
Хан. Смотри сама, дочь.
Дочь. Лучше месяц в тюрьме, чем день с моей милой тётушкой.
Хан. Ты наговариваешь на неё. Может она и чрезмерно строга, но зато готовит великолепный хинкал.
Дочь. Боже, упаси! Лучше буду ходить голодной, чем есть с её рук!
Хан. Думаешь, в лечебнице такие добрые старушки работают, и так уж хорошо кормят там?
Дочь. Как бы ни было, но это лучше, чем находиться в плену у моей тётки!
Хан. Точно, ты неисправима! Ну, может быть, на самом деле, труд в лечебнице повлияет на тебя благотворно. Поглядим.

Восемь месяцев спустя. Дочь хана и мачеха на кухне.

Дочь. Если хочешь, я буду называть тебя матерью, мне это ничего не стоит. За восемь месяцев, проведённых в лечебнице, я кого только не называла сёстрами, матушками, тётушками, но ты ведь знаешь, что настоящую мать не заменит никто.
Мачеха. Об этом даже и говорить не надо. Понятно. А называть меня можешь, как угодно, главное, чтобы отец был доволен тобой. Можешь наедине называть меня по имени, а перед ним и его гостями так, как он хочет.
Дочь. Хорошо, так даже лучше. И овцы целы и волки сыты будут!

Смеются.

Мачеха. А скажи мне, Зарифа, ты бы хотела ещё братьев и сестёр?
Дочь (смотрит на неё, широко раскрыв глаза). Конечно, Роксана, хотела бы, но вряд ли для этого пригодится моё согласие.
Мачеха. Я просто так спросила. Я должна знать, твоё отношение к этому.
Дочь. А что, ты уже того?
Мачеха. Нет, нет, не знаю. (Смеётся, краснея от смущения.)
Дочь. Ладно, ладно, я пошутила. Хорошо, матушка Роксана, договорились, я пойду к отцу, а ты потом выйдешь к нам, когда я подам тебе знак.
Мачеха. Прошу тебя, не называй меня матушкой.
Дочь. Хорошо, больше не буду. Буду называть тебя «баба», по-местному. Хотя нет, не подходит, ты же не местная. Может, по-немецки, «муттер»? Э, тоже не пойдёт. Ладно, буду звать тебя мамой, от меня не убудет, а тебе может, легче будет входить в роль матери, а то, глядишь, не сегодня-завтра малышом обзаведётесь. Или малышкой! (Хохочет заливисто.)

Заходит к отцу.

Здравствуй, папочка! (Бросается к нему на шею, целует его.)
Хан. Привет, родная! Наконец-то ты вернулась!
Дочь. Вернулась, но ненадолго!
Хан. Что ты говоришь? Ты вернулась в свой дом навсегда!
Дочь. Нет, отец, через недели две я снова уеду.
Хан. Куда?
Дочь. Туда же, в лечебницу.
Хан. Зачем?
Дочь. Служить, работать.
Хан. Что за странные вещи ты говоришь? Ты уже отработала своё, хватит с тебя!
Дочь. Я решила посвятить этому делу всю свою жизнь!
Хан. Не может быть! Это умопомрачение!
Дочь. Нет, это моё самое ясное решение в жизни.
Хан. Но почему? Ты же так любишь свой дом. Ты боишься, что я отправлю тебя к тёте? Даю слово, никогда больше не заикнусь об этом!
Дочь. Нет, папа, я уже этого не боюсь.
Хан. Ты не хочешь называть Роксану матерью, не хочешь жить с ней под одной крышей? Из-за этого ты решила уйти? Но мы говорили с ней, ты можешь называть её как угодно, я не буду ни на чём настаивать. Она сама меня просила оставить тебя в покое и не принуждать тебя называть её матерью.
Дочь. Нет, отец, я согласна называть её матерью и принять её, как часть нашей семьи, но всё это никак не повлияет на моё решение.
Хан. Странно. Что такого в этой лечебнице, что ты решила променять на неё родной дом?
Дочь. Люди.
Хан. Люди?
Дочь. Люди, которым нужна помощь.
Хан. Но ты же там простая сестра. Что может привлекать ханскую дочь в такой работе?
Дочь. Я же уже сказала: служение людям.
Хан (задумывается). Мда. Давай я хотя бы распоряжусь, чтобы тебя назначили старшей сестрой, а затем смотрительницей всего дома. Что ты будешь там на побегушках, не пристало это знатной девушке!
Дочь. Всему свой время, отец. Не надо спешить. Сёстры сами выберут достойную. Сейчас роль старшей сестры прекрасно выполняет мать Ариза. Так что не переживай зря.
Хан. Да, мать Аризу я знаю лично, достойная женщина, ничего не скажешь. И смотрительница – уважаемая всеми сестра.
Дочь. Вот видишь, папа. Мне с ними хорошо, они любят меня как свою дочь, а другие, как свою сестру, независимо от того, кто мой отец. Там все так относятся друг к другу.
Хан. Я поражён. Но ничего больше не могу сказать против. Решено, скоро я приеду осмотреть лечебницу, что там такого необычного и удивительного, что моя дочь решила посвятить свои лучшие годы этому месту.
Дочь. Думаю, твоя мать – моя бабушка могла бы больше иных рассказать, почему это место настолько притягательно для тех, кто ищет служения.
Хан. Наверное, потому что в этих домах – частицы её великого сердца.
Дочь. Да, он пронизан светом милосердия. Я это почувствовала сразу. Спасибо тебе, отец, что разрешил мне съездить туда. Теперь там мой второй дом.
Хан (после некоторых раздумий) Хорошо, дочь, благословляю тебя на этот труд! Я готов и дальше покровительствовать тем домам, которые ты изберёшь для своего служения.
Дочь. Спасибо, отец! (Встаёт на колени перед ним, целуя его руку.)
 

 
Арсен и Адель обсуждают сцену за кулисами.

Арсен. Думаю, мы неплохо обыграли нашу историю. В ней всё то, что не хватило в своё время моему прадеду и его дочери. Притом, что у персонажей характеры тоже далеко непростые.
Адель, Мне кажется, мы дали возможность прототипам исправить свои ошибки уже в самих героях, в их действиях. Вернули время вспять. В этом я вижу смысл и назначение литературы и театра; возвращаясь в прошлое, исправляя его ошибки, влиять на настоящее и на будущее. Хотя критики вряд ли примут наш взгляд.
Арсен. На то они и критики. Но прадед был бы доволен пьесой. Был бы у него этот сценарий прежде…. (с грустью улыбаясь.)
Адель. Не знаю, как он, а Зарифа точно была довольна.
Арсен. О, только не говори мне, что она сидела в первых рядах, неподалёку от нас!
Адель (указывает наверх, в сторону ложи). Она сидела вон там.
Арсен (вздрагивая). Бррр! Умеешь, ты взбодрить, Хичкок в юбке!
Адель. А то! За нашими действиями наблюдают не только здесь, но и там.
Арсен. Ещё скажи, что они, которые – там, занимают места согласно купленным билетам.
Адель. Им не нужны билеты, они являются по приглашению, а иногда и без приглашения.
Арсен. Вот только не надо сейчас Булгакова вспоминать, терпеть не могу эту сцену в цирке.
Адель. Почему же?
Арсен. Не люблю я всякую мистику.
Адель. А меня любишь?
Арсен. Тебя, да.
Адель. А говоришь, не любишь мистику.
Арсен. Так это разные вещи!

Адель смеётся.
 

5

В квартире Арсен и Адель.

Адель. Я хочу жить на юге.
Арсен. Это где, на Канарских островах что ли?
Адель. Нет, не на Канарских островах, не в Италии, не в Африке, а на Кавказе.
Арсен. Вот это да! Вот так заявление!
Адель. Что тебя удивляет?
Арсен. Не думал, что тебя когда-нибудь потянет туда.
Адель. Давно уже.
Арсен. Кавказ большой. Куда именно? Сочи, Геленджик, Нейтрино, Приэльбрусье?
Адель. Ростов или Каспийск.
Арсен. Ого!
Адель. Но лучше ближе к морю.
Арсен. Но мы же итак ездим туда каждый год.
Адель. Хочу жить там в своём доме или в апартаментах.
Арсен. И что ты там будешь делать?
Адель. Заниматься делами фонда, проводить психоэнергетические сеансы.
Арсен. Кому это там нужно?!
Адель. Людям. По моей методике занимаются много людей, в том числе и там. Мои единомышленники даже зовут меня к себе, просят открыть им школу.
Арсен. Да ты и тут в Москве можешь десятки таких школ открыть, не обязательно ехать для этой цели на край земли.
Адель. Тут пока трёх хватит.
Арсен. Не знаю, мне кажется, это странное решение. Я, по крайней мере, пока не планирую переезжать, у меня дел и тут хватает. Нужно ещё провести кое-какие операции по вложениям. Ну а ты, если так хочешь, поезжай, посмотри, заодно за матерью присмотришь.
Адель. Договорились. Я поеду с Артуром, присмотрю жильё для нас, а ты присоединишься к нам, как только сможешь.
Арсен. Не думал, что ты решишься на такой шаг.
Адель. Да, я давно думала об этом. Летая по миру, мы живём там, где мы хотим, но дом должен быть один. Москва – центр, она незаменима, но жить здесь всё время невозможно. Как и любой другой мегаполис, она поглощает её обитателей, словно кит вездесущий планктон. К тому же, я хочу, чтобы наш сын рос на земле своих предков.
Арсен. Это весомая причина. Не могу не согласиться. И всё-таки образование лучше получать в столице.
Адель. Да, однако, ты его получал у себя на родине.
Арсен. И это верно.
Адель. Всё зависит от самого человека, но, согласна, не везде условия позволяют самореализоваться. В этом смысле центр всегда впереди.
Арсен. А регионы в ж… Позади.
Адель. Вот поэтому нужно и развивать их. Развивать равноценно, всем вместе.
Арсен. Параллельное движение, по кругу и к центру; тогда регионы перестанут быть второстепенной периферией и станут играть общую осевую роль. А отдельные акции, отдельных людей ничего не исправят.
Адель. Как же, ты не веришь в роль личности в истории?
Арсен. Только совокупность личностей и их совместные деяния, – могут произвести решающие перемены, – отдельные единицы сами по себе слабы.
Адель. То есть и в целое число ты не веришь? А если оно многозначное?
Арсен. Тогда оно банкир или финансист. А нехватка состоит в другом. И ты говоришь именно об этом.
Адель. Нужны все – и банкиры, и финансисты, и инженеры, и художники, и все, все, все. Тогда сообщество может стать единым целым.
Арсен. Никогда люди не будут одним целым, а если это и случится, то долго такого пресса человечество не выдержит, и пружина рано или поздно разожмётся в обратную сторону. А это чревато катастрофой.
Адель. Ну, ты зашёл далеко в своих размышлениях, я говорю о вещах попроще, о благоустройстве нашей жизни во всех её самых малых проявлениях. А для этого нужны люди, сообщество людей, охваченное одной целью.
Арсен. Что ж, цель есть, создавай сообщество!
Адель (смеётся). Мы с Артуром первая его часть!
Арсен. Обещаю присоединиться к вам! Но попозже. Только закончу кое-какие дела. Обстановка нестабильная, всё сейчас балансирует на грани.
Адель. Только недолго, родной!
Арсен. Я постараюсь.

 
6

Меркурьев в парке. Сидит на скамейке. Смотрит вдаль, разглядывая крыши домов по другую сторону шоссе. Появляется Арсен. Здороваются за руки. Садится рядом.

Арсен. Ну что там у тебя, рассказывай.
Меркурьев. Да так, личное.
Арсен. Можешь грузить, у меня сегодня уши свободные.
Меркурьев (задумчиво). Знаешь, мне всегда было интересно знать, любила бы его женщина также, если бы он не имел денег. Кто только не задавался этим вопросом, но многие предпочитают не думать об этом, полностью доверяя чувствам своей женщины. А вот моя меня предала. Нет, она сделала это не так явно и театрально, чтобы её поступок был достоин войти в учебники по предательству, но тоже весьма болезненно. Сначала она стала упрекать меня из-за нехватки денег, потом начала изводить меня и себя мыслями о том, что скоро им с её сыном будет не на что жить, а после нашла себе богатого и ушла к нему. Это классика жанра. Могло быть и хуже; она бы продолжала пилить меня до тех, пока я бы что-нибудь не вытворил с ней. А вообще, женщины правы, они боятся остаться одни без средств существования, с никому не нужной любовью в сердце. Но нам-то она нужна эта самая любовь, она помогает нам не очерстветь окончательно, не съехать с катушек в кювет или не впасть в полнейший психоз! Но почему многие женщины этого не понимают?

Арсен. Да, наверное, некоторые этого не понимают. Но вроде бы раньше ты об этом не задумывался. Что случилось?
Меркурьев. Вообще-то у меня проблемы с женщинами.
Арсен. Я слышал, от тебя ушла Света.
Меркурьев. После Светы была Ира, и она тоже ушла. Но я не о них.
Арсен. А о ком?
Меркурьев. О Ксюше.
Арсен. К сожалению, не был знаком с ней.
Меркурьев. А зря.
Арсен. По ней твои страдания?
Меркурьев. По ней, в первую очередь. Но в целом проблема шире.
Арсен. Согласен. И всё же, думаю, ты меня позвал не для того, чтобы обсуждать твои любовные неудачи. В чём дело? Говори, у меня мало времени.
Меркурьев (приходя в себя). Ярославцев предложил сделку.
Арсен. Опа. Резкий переход. Какую сделку? Кому?
Меркурьев. Он хочет, чтобы ты продал ему часть своих акций от энергетического комплекса. Он готов выкупить их по особой цене.
Арсен. С этим типом я не имею никаких дел, и свои акции ему продавать не собираюсь.
Меркурьев. Он предлагает хорошие деньги. Какая тебе разница, кто тебе заплатит, ты ведь всё равно собираешься их продавать.
Арсен. Во-первых, откуда Ярославцеву известно, что я планировал продавать акции биоэнерго-холдинга? Во-вторых, мне есть разница, кто будет управлять пакетом акций компании. Это принципиальный вопрос.
Меркурьев. Но он всё равно выкупит их; не у тебя, так у того, кому ты их продашь.
Арсен. Он что поклялся приобрести этот холдинг? Откуда такая мания?
Меркурьев. Ему очень важно заполучить этот бизнес, он открывает ему двери к высоким технологиям, а это то, что сейчас поддерживается наверху.
Арсен. Вот оно что. Раньше поддержкой наверху пользовался оружейный бизнес, сейчас маятник качнулся в сторону биоэнергоресурсов?
Меркурьев. Арсеныч, продай ты ему эти грёбанные акции, ведь только выиграешь на этом. Не проиграешь точно.
Арсен. Нет, Гена, не продам. Не для того я вкладывал ресурсы, ум и время в этот проект, чтобы пришёл какой-то мясник и перелопатил всё по-своему.
Меркурьев. Да наверняка он сохранит нынешнюю команду, просто пропиарится за счёт этого бизнеса в нужных ему кругах и дело с концом.
Арсен. Тем более, нет. А что ты так печёшься об этом деле? Он тебе обещал проценты? Скажи, он обещал тебе проценты со сделки?
Меркурьев. Да… но, нет…
Арсен. Знаешь что, Гена, однажды уже общие дела с этим Ярославцевым довели тебя до тюрьмы. Решил испытать судьбу во второй раз?
Меркурьев. Сейчас-то я никаких дел с ним не имею. Просто помогаю ему приобрести то, что ему нужно. По старой дружбе.
Арсен. Эх ты, посредник!
Меркурьев. Ну а в чём дело, что здесь плохого?
Арсен. Не с теми людьми ты пытаешься строить бизнес, не с теми. Я дал тебе в распоряжение готовую строительную компанию, но ты запорол целых два подряда. Так не делаются дела, Гена, не делаются. Да и когда ты был в тюрьме, чем он тебе помог?!
Меркурьев. Ну что теперь всю жизнь будем вспоминать этот промах? Я же говорю, меня подставили…
Арсен. Слишком часто тебя подставляют.
Меркурьев. Доверчивый я.
Арсен (с усмешкой). Доверчивый.
Меркурьев. Ну что будем делать с Ярославцевым?
Арсен. Ничего, я же тебе сказал, ничего.
Меркурьев. Но он может создать проблемы.
Арсен. Кому?
Меркурьев. Вообще.
Арсен. На что ты намекаешь?
Меркурьев. Он имеет связи во влиятельных кругах.
Арсен. Меня это не интересует, я это уже всё слышал. Акций я ему не продам!
Меркурьев. Это окончательный ответ?
Арсен. Да!
Меркурьев. Зря ты, Сеня.
Арсен. Сеня в сенях застрял, Геннадий Алексеич. Всё, разговор окончен!
Меркурьев (уходя). Ярославцев будет недоволен…
Арсен. Да плевать на его недовольство!
Меркурьев. Будет недоволен…

 
7

Адель и Арсен говорят по телефону. Оба находятся на сцене в своих комнатах, их разделяет стена, символизирующая расстояние.

Адель. Когда ты приедешь?
Арсен. Уже скоро, совсем скоро.
Адель. Ты уже взял билет?
Арсен. Ещё нет. Ещё остались дела.
Адель. Может, бросишь их и приедешь? И сын уже скучает по тебе.
Арсен. Бросить дела не могу, это касается фонда и предприятий, без меня никто ничего здесь не решит. Но постараюсь быстрей закончить их, обещаю.
Адель. У тебя точно всё нормально?
Арсен. Да. Почему спрашиваешь?
Адель. Просто так.
Может, враг,
Может, друг
Вьёт вокруг
Свои нити…
Бдите, бдите…

Пауза.

Арсен. Я всегда с вниманием отношусь к твоим предостережениям, но беспокоиться излишне, всё идёт по плану.
Адель. Я не предостерегаю, просто напоминаю о бдительности. Кстати, я тут узнала интересную вещь!
Арсен. Какую?
Адель. Помнишь, твой знакомый преподаватель рассказывал о «народе солнца» – древних хурритах?
Арсен. Да, припоминаю.
Адель. Он называл их одними из предков древних кавказцев. Так вот, я вычитала, что они строили в горах такие же башни, как строили до недавнего времени на Кавказе. Название такой башни звучит, как «бургана», что созвучно и, «вероятно, имеет один корень с германским «бург» и скандинавским «борг».
Арсен (улыбаясь в трубку). Ты всё ищешь древнегерманские символы под небом Кавказа. Ты как Тур Хейердал.
Адель. Не надо было меня знакомить с историками. (Смеётся.)
Арсен. А вообще, всё это очень интересно. Можно объявить грант на исследование в этой области.
Адель. Отличная идея! Я об этом даже не подумала. Я думала о другом: сделать проект дома-музея древности народов Кавказа. Своего рода исследовательский центр.
Арсен. Любопытно. И как он будет выглядеть?
Аделью. О, это разговор надолго, не по телефону, с наглядным пособием.
Арсен. Ну, в общих чертах?
Адель. Это будет дом в готическо-кавказском стиле, обнесённый сторожевыми башнями, назовём их бурганами, на старинный манер. По периметру здания мы посадим сосны и другие деревья. Перед входом будет выстроена аллея, усаженная розами и маками, на крыше установим солнечные батареи…
Арсен (прерывая её). Ты забегаешь вперёд. Сначала дадим название нашему замку. Ты уже знаешь, как его назовёшь?
Адель. О, я и не думала об этом. Может…
Арсен. Адельборг! Также, как и твой творческий коллектив.
Адель. Замок Адель! Неплохо, но слишком много меня. Тебе не кажется? (Смеётся.)
Арсен. Нормально. Крепость замком не испортишь.
Адель. Ну, хорошо. Это будет наша крепость! Семейная, родовая, всеобщая! Крепость на пути невежества и мракобесия, злобы и неверия, где каждый сможет найти себе свой удел!
Арсен (задумчиво). Крепость, как символ сохранения кодовых ценностей людей. Что-то в этом есть исконное, человеческое.
Адель. Я тоже так думаю.
Арсен. Тогда будем строить нашу крепость!
Адель. Но только не Вавилонскую башню.
Арсен. Нет, не Вавилонскую.
Адель. Нашу крепость мы уже давно начали строить.
Арсен. Да? А я и не заметил.
Адель. Твоя семья – твоя крепость!
Арсен (прислушиваясь к её дыханию). Да, ты права, моя семья – моя крепость! Ты – моя семья!
Адель (после некоторого молчания). Я тебя люблю… Люблю и скучаю… Прилетай поскорей…
Арсен. Я скоро буду с вами!

 

Звучит песня

Мужской голос

Из Москвы в Махачкалу
На крылатой белой птице
Я лечу
И это сон мне
Снится, снится…

Ты всё время далеко
Там, там за снегами,
Образ скован твой тоской,
Льдами льдами… (полушёпотом повторяется)

Тускло в комнате мерцают огоньки,
Дремлет город одинокой ночью.
И я смотрю в окно сквозь плен тоски
И хочется тебя увидеть очень…

Женский голос

Из Москвы в Махачкалу
Я спешу к тебе навстречу,
Долгожданный снова ждёт нас
Вечер, вечер…

Но пока ты не со мной,
Ты там за морями.
Голос вновь услышать твой
Дай мне, дай мне… (полушёпотом повторяется).

Вместе

Без разлуки не бывает в жизни встреч,
Одиночество не может длиться вечно
Будем в памяти с тобой беречь
И разлуку первую, и встречу…

 

8

Меркурьев и Ярославцев парятся в бане. Пьют пиво, обсуждают дела.

Ярославцев. Говоришь, артачится твой друг?
Меркурьев. Думаю, он не понимают всей выгоды для себя от этой сделки.
Ярославцев, Видно, он много чего не понимает. Может, ты плохо ему объяснил?
Меркурьев. Я сделал всё, что мог. Но я попытаюсь ещё раз поговорить с ним.
Ярославцев. Думаешь, есть смысл?
Меркурьев. Смысл всегда есть, главное, чтобы был результат.
Ярославцев. Ну, добудь мне результат, о чём речь! Я должен получить эти акции и мне неважно, кто мне их продаст, он, ты или другое подставное лицо!
Меркурьев. Я хотел обойтись без подставных лиц, но он упёрся.
Ярославцев. За время своей службы я встречал немало упёртых. Меня этим не удивишь и с толку не собьёшь. (Отхлёбывает пиво из кружки и пускают громкую отрыжку.) Мои предложения сложно отклонить, ты же знаешь. (Смеётся.)
Меркурьев (делая вид, что ему смешно). Да, с твоими аргументами не поспорить.
Ярославцев. Так что, делаю последнее китайское, а потом…
Меркурьев. Я постараюсь всё уладить, не нужно потом…
Ярославцев (угрожающе качая указательным пальцем). Смотри!
Меркурьев. А вообще, можно развивать совместный бизнес, зачем всё усложнять.
Ярославцев. Ну, и объясни это своему другу. Он русский плохо понимает что ли? Или считать не умеет?
Меркурьев. Нет, с этим у него в порядке, просто у него свои принципы.
Ярославцев. Принципы могут быть у прынцов, а у нас порядки. И сейчас порядок такой, что прогрессивный бизнес должен быть в руках прогрессивной элиты, у настоящих «патриотов», какими являемся мы. (Бьёт себя кулаком в грудь, после чего отрывает зубами кусок вяленой рыбы, пережёвывая её.)
Меркурьев. Так точно! (Чокается кружкой и пьёт большими глотками.)
 

 
Арсен на крыльце офиса, ожидая водителя. Раздаётся телефонный звонок.

Арсен (доставая мобильный). Слушаю. Да, Геннадий. Что ты хотел? У меня нет времени разговаривать, я еду в аэропорт. Да, лечу к семье. Какая разница во сколько?! О чём ты говоришь, я не пойму, жду шофёра, зачем мне возвращаться в офис? Слушай, не гони. Ничего я не забыл. Что? Кто? Ах, ублюдок!

В этот момент слышится визг тормозов, выстрелы, Арсен едва успевает пригнуться, пуля задевает его, он падает на ступеньки. Снова рёв мотора. Тишина. Лежит, не двигаясь. Проходит минута. В этот момент из-за поворота появляется Меркурьев: он подбегает к лежащему на крыльце Арсену, поднимает его голову, держа её на своём предплечье.

Меркурьев (сбивчиво). Я предупреждал тебя… я всего лишь хотел предупредить тебя! Почему ты не слушал меня, никогда не слушал меня? Почему? Ты жив? Ответь, ты жив?
Арсен (приоткрывая глаза). Да…
Меркурьев (звоня по сотовому телефону). Срочно скорую, человек ранен, срочно! Адрес: Старый переулок, пять!
Арсен (глядя на него снизу вверх). Если я не выживу, я тебе не прощу, с того света достану…
Меркурьев (гладя его по голове). Достанешь, достанешь, тише, не напрягайся!
Арсен (с трудом). Если я их больше не увижу, я тебе не прощу…
Меркурьев. Увидишь, только помолчи, не говори ничего, потерпи…
Арсен. Ты подставил меня…
Меркурьев. Молчи! Это не так, не так! Я отговаривал его. Он не послушал. Я отомщу за тебя!
Арсен. Уже отомстил… (Теряет сознание, истекая кровью.)

 
9

Адель дома в Каспийске. Телефонный звонок.

Адель. Я слушаю. Да. Здравствуй, Лена! Что случилось? Говори, я не волнуюсь. Что случилось? Как в больнице? В кого стреляли? В Арсена? Что ты говоришь? Когда? Кто? Он жив? Скажи мне, он жив? Хорошо, хорошо, я не паникую! Жив, жив, жив! В каком он состоянии? В реанимации? О, Боже! Нет! Нет! (Плачет, всхлипывая.) Что говорят врачи? Точно? Когда ты в последний раз разговаривала с ним? Да не с ним, с доктором! Скажи мне его номер! Врача, врача, Лена! Так, диктуй. (Берёт ручку, пишет на бумаге.) 35-53-53. Закажи нам билеты с Артуром. На вечер, на сегодня, Лена. И, если ты не против, мы остановимся у тебя. Спасибо, дорогая! Информируй меня о его состоянии каждые полчаса. Договорились? Хорошо, не забудь! До связи!

Бежит к шкафу, вытаскивает чемодан, собирает вещи.

Что же это такое! Артур, милый, собирайся, мы летим к папе!
Голос Артура из соседней комнаты:
А что случилось?
Адель. Папа просит приехать, ему нужна помощь!
Артур. Хорошо, только дорешаю задачу.
Адель. Прошу тебя, не сейчас. Ладно, решай, время ещё есть.
(Становится перед зеркалом.) Так, быстро взять себя в руки. Без паники. Никаких истерик при ребёнке. Всё будет хорошо. Нас никому не одолеть. Мы неуязвимы, пока мы вместе. Вместе… (Бросается к шкафу дальше собирать вещи.)
 

 
Арсен на койке в больнице в бессознательном состоянии. Левая его рука и нога загипсованы. Рядом с ним Адель. Адель тихо плачет. Входит доктор.

Адель (вставая). Здравствуйте, доктор!
Доктор (жестом останавливая её). Здравствуйте! Сидите, сидите!
Адель. Как он после операции, доктор?
Доктор. Состояние более-менее стабильное. Пули попали в бедро и в ребро, благодаря чему не были задеты внутренние органы. Но кости сломаны, пришлось вынимать осколки из тканей.
Адель. Боже! Когда он придёт в себя?
Доктор. Процесс заживления в таких случаях бывает долгим и болезненным. Однако в сознание он должен вернуться уже скоро, как только прекратится действие наркоза. Так что вы не истощайте себя чрезмерными волнениями, всё будет хорошо.
Адель. Спасибо, доктор!
Доктор (осматривая Арсена). Я ещё зайду совсем скоро. (Выходит.)

Они одни в палате. Она сидит в задумчивости. Арсен открывает глаза. Адель смотрит на него, глаза её в слезах. Увидев, что он пришёл в себя, она бросается к нему. Касается его плеч, щёк, волос.
Адель (умоляюще глядя на него). Как ты, мой родной? Как ты так? Как?
Арсен (слабо улыбаясь). Я успел увернуться. Но не получилось, как в боевиках, пуля всё равно достала, сволочь.
Адель. О, нет! Почему это произошло? Я не хотела наговаривать, но я чувствовала, я же говорила тебе! Почему я не настояла?
Арсен. Ты здесь не причём, не надо об этом. Я сам виноват, что не послушал Меркурьева. (Смеётся.)
Адель. Не говори мне о нём, не хочу слышать!
Арсен. Я сам допустил ошибку, не приняв во внимание его угрозы. А так, его прямой вины в случившемся нет.
Адель. Не верю. Не говори мне об этом. И вообще, лучше сейчас помолчи, тебе нельзя много говорить.
Арсен. У меня, наоборот, развязался язык. Прямо чувствую, как он лезет из меня наружу. (Смеётся.)
Адель. Это последствия наркоза. Не напрягайся.
Арсен. Всё это ерунда. А где мой мальчик? Он с бабушкой?
Адель. Нет, он прилетел со мной. Он сейчас с Леной.
Арсен. Хорошо, приведи его завтра с собой обязательно.
Адель. Конечно. Я просто не знала, в каком ты состоянии и не рискнула везти его сюда. Мало ли.
Арсен. Всё правильно, но мужчину не надо прятать от реальности.
Адель. Он ещё маленький.
Арсен. Ты тоже у меня маленькая. Иди ко мне. (Протягивает к ней здоровую руку.)
Адель (тянясь к нему). Осторожно.
Арсен. Губы-то у меня целы, чего осторожничать. (Целует её.)
Адель. Пока целы. (Улыбаясь и целуя его.)
Арсен. Звучит, как угроза!
Адель (глядя на него). Теперь я точно заберу тебя с собой!
Арсен. Повезёшь меня на коляске?
Адель. О, нет! Доктор сказал, что всё будет в порядке!
Арсен. Он не соврал, всё будет в порядке. Покатаешь немного меня в кресле, если это не составит тебе большого труда.
Адель. Ну, что ты говоришь! Ну, что… Я просто растерзана этой новостью, как ты не понимаешь! Если бы ты остался цел, а ты прикован к постели…
Арсен. Что поделать?! Так хоть остался жив.
Адель (плачет). Я не могу, не могу! …
Арсен (успокаивая её, прижимая к себе здоровой рукой). Не плачь, прорвёмся!
Адель. Как так, в мирное время, я не пойму…
Арсен. Ну, всё, хватит причитать. Почитай лучше что-то, новое.
Адель (взглядывая в удивлении на него и мгновенно успокаиваясь). Нового нет, есть актуальное.
Арсен. Значит, актуальное.
Адель (после длительной паузы).
…его не расколоть
Ни молотом, ни камнем, ни мечом,
Лишь можно вскрыть врата его ключом
К заветным тайнам девы Адельборг…
(Усиливая.)
Мой юный Бог!
Храни мой светлый дом!
Храни его от смерчей и от зла,
От подлых войн, где враг – коварство, ложь,
Где лесть в речах, а за спиной нож,
Где вера в Рыцарство навеки умерла…

Арсен. Ты сражаешь меня без меча. В который раз. (Улыбаясь.) Но всё время по-новому.

 
10

В аэропорту возле выхода в зону осмотра. Арсен на коляске, рука и нога его загипсованы, рядом с ним Адель и Артур.

Арсен. Ну как, сынок, тебе нравится папина коляска?
Артур. Нет. А ты без неё не можешь?
Арсен. Конечно, могу! Но как приятно, когда тебя возят. (Смеются.)
Адель. Папа решил облегчить себе жизнь.
Артур. Папе надоело всех возить, теперь он хочет, чтобы возили его.

Смеются.
Раздаётся звонок сотового телефона.

Арсен (достаёт трубку). Да. Привет. На выходе. Хорошо.
Адель (взволнованно). Кто это?
Арсен. Один хорошо знакомый нам товарищ из прошлого, пришёл попрощаться.
Адель. Меркурьев? Только не он!
Арсен. Прошу тебя, не показывай виду, что не рада ему. А лучше пойдите пока погуляйте с Артуром, а мы тут прольём скупую мужскую слезу вдвоём.

Появляется Геннадий Меркурьев. Адель кивает ему головой и, беря Артура за руку, удаляется.

Арсен. Она не простит тебя, не смотри так.
Меркурьев. Я уже понял. А ты? Ты простишь?
Арсен. Ты за прощеньем пришёл сюда?
Меркурьев. И за этим тоже.
Арсен. Передо мной ты не виноват. Перед своей совестью – да. Ты вступил в сделку, если не с самим дьяволом, то с его слугами точно. Из-за этого однажды уже пострадала наша дружба; но даже когда удалось всё восстановить, ты снова дал слабину и возможность этому типу управлять собой.
Меркурьев. Ну, я же говорил, отдал бы ты ему эти сранные акции, и ничего бы не было! А так, ты пострадал, я не у дел, и у Ярославцева куча проблем с верхами.
Арсен. Хорошо, что не с низами. А ты, похоже, так ничего и не понял, твердишь своё.
Меркурьев. Я рассуждаю логически: если носорог движется на тебя, нужно отойти, а не бодаться с ним.
Арсен. Если бы носорог. Гиена.
Меркурьев. Гиена ещё опасней.
Арсен. Особенно, когда их стая.
Меркурьев. Я лишь помогал ему выстраивать нужные контакты.
Арсен. Я не тебя имею в виду, ты другой зверь.
Меркурьев. Какой? (Заинтересовано.)
Арсен. Найди сам ответ.
Меркурьев. Нет уж, скажи.
Арсен. Ты человек-зверь.
Меркурьев (оценивая). О, а ты из математики подался в философию.
Арсен. Почему бы и нет, я же проделал путь от бизнеса до меценатства. Между разными крайностями почти всегда один шаг.
Меркурьев. Ладно, не хочу вдаваться во всё это. (Резко переходя на другую тему.) Если надо, я дам показания против Ярославцева!
Арсен. О чём ты?
Меркурьев. Иначе отомстить ему за тебя я не могу. Хотя, стой, почему, у меня есть пара идей на этот счёт!
Арсен. Никто не должен знать, что мы знаем, кто совершил покушение. Органам я так и сказал, что ничего не знаю и предположений не имею.
Меркурьев. Тем лучше, тем неожиданней будет моя мстя.
Арсен. Что ты задумал? Давай-ка без гангстерства.
Меркурьев. Как ты там меня назвал, человеком-зверем? Так вот, если я зверь, то крот, это то, что больше всего подходит мне. Не беспокойся, я нарою на него и вырою, сам знаешь, что.
Арсен. Мне уже всё равно. Мстить ему я не собираюсь, копать на него тоже. Для меня этих людей уже не существует.
Меркурьев. Не узнаю тебя! Ты что, сдался?
Арсен. Нет, я просто перешёл на иной уровень мышления и бытия, когда твои враги сами будут отпадать от тебя.
Меркурьев. Прямо-таки сами? Как пиявки? А может, как напившиеся крови, клещи?
Арсен. Неважно. Всё зависит от твоего терпения и умения отпустить ситуацию.
Меркурьев. А если ситуация не захочет отпускать тебя?
Арсен. Ей нечего будет взять с меня. Все мои дела под надёжным замком.
Меркурьев. Не совсем понимаю.
Арсен. Тем лучше.
Меркурьев. Но твой уход это триумф твоих врагов. Как ты не понимаешь?
Арсен. Триумф? Меньше всего меня беспокоят их триумфы и падения. И даже, если когда-нибудь, сидя в тишине на берегу реки, я увижу, проплывающий мимо, труп одного из них, я не обрадуюсь этому.
Меркурьев. Это для меня слишком сложно. В голове не укладывается. Но окэй, ты сиди там у себя на берегу, а я позабочусь об остальном.
Арсен. Я тебя об этом не просил и не прошу. Я не кровожадный.
Меркурьев. Я знаю. (Отмахивается.) Итак, Арсен Камильевич в добрый путь! Не серчай, не держи зла, знай, что я тебе не враг и никогда им не был им!
Арсен. Главное, чтобы не было так, как пел Высоцкий…
Меркурьев. Ты знаешь, что так никогда не было.
Арсен. Всё меняется. Не меняется только наша ранняя дружба и то, что ты сделал для меня, сам того не сознавая. Давай обниму тебя, и нам пора!
Меркурьев (наклоняется и они обнимают друг друга). Будь здрав, брат!
Арсен (пожимая руку напоследок). Будь здрав… брат…

Меркурьев удаляется. Появляется Адель с Артуром.

Арсен (переводя взгляд на них). Дождались?
Адель. С трудом. Ну что, полетели?
Арсен (Артуру). Полетели, сынок?
Артур. Полетели!

 

11

Родовое село Арсена. Арсен, Адель и Зинаида Георгиевна сидят рядом с камином, рассматривают семейные фотографии, рисунки, эскизы, обсуждают будущие планы. Маленький Артур, племянник Адель, её младшая сестра увлечённо играют за фортепиано.

Мать. Как здесь всё изменилось! Как преобразилась сама атмосфера! Да, давно я тут не была.
Арсен. Это Адель приложила к этому руку. И не только руку, но и сердце.
Мать. Видно! А это чьи портреты? (Указывает на стену, где висят несколько портретов.) Те, что по краям. В центре это прадед, я его узнала, конечно же.
Адель. Слева это Зарифа, дочь прапрадеда Артура, а справа Роксана – его прапрабабушка.
Мать. Удивительно! Я слышала эту печальную историю в молодости… Как великолепно вы всё придумали! Получается, вы воссоздали их облик по старым фотографиям?
Адель. Прадеда и Роксаны, да, по фотографиям.
Мать. А его дочери?
Арсен. Долгая история, мама. (Улыбаясь.)
Мать. Ничего, я потерплю, я хочу её знать.
Арсен. Ничего необычного, мама, просто Адель как-то раз увидела Зарифу во сне и запомнила её лицо, а затем пересказала его черты художнику.
Мать. Вечно ты шутишь.
Адель. На этот раз он почти не шутит.
Мать. Что ж, зная твои способности, звучит не столь фантастично, как кажется на первый взгляд. А вы знаете, что у Зарифы был ещё брат?
Адель и Арсен (в один голос). Нет! Как?
Мать. Да, прадед ещё в десятилетнем возрасте отдал его в кадеты в Петербург на попечение своему давнему другу, состоявшему на службе у Императора. Когда-то он спас жизнь этому другу…
Арсен. И что известно о его дальнейшей судьбе?
Мать. Он дослужился до штабс-капитана, участвовал в различных военных компаниях, имел семью, двоих детей, дом где-то недалеко от Гатчины. Больше, к сожалению, мне ничего неизвестно. Остальное – белое пятно.
Адель. Значит, у тебя есть где-то ещё родственники!
Арсен. Должны быть, раз так. Сколько не живёшь, всё время узнаешь что-то новое, но особенно необычно, когда ты узнаешь что-то новое о своей семье.
Мать. Думаю, твой род хранит ещё немало загадок.
Арсен. Да, если копнуть глубже, думаю, и до византийских времён доберёмся. (С улыбкой.)
Мать. Жаль, что родословная ветви твоих предков во многом утеряна. Постарались родственники твоего прадеда, которые перехватили первенство в роду, а докончили их дело чужие, раскулачивавшие твоего деда и его владения.
Арсен. Да уж! Но будет, чем заняться на досуге. Наверняка, эти стены вокруг хранят в себе ещё немало интересных тайн. (Оглядывается по сторонам.)

 

Звучит музыка. Потрескивают поленья в камине.
Мизансцена: Сестра Адель играет на фортепиано. Племянник Адель слушает её, сидя рядом. Мать играет с Артуром, собирают пазлы. Арсен с Адель стоят у окна, рассматривают округу.
 
Адель. Вот и выстроена наша крепость. Смотри, как сияют звёзды над ней! Звёзды это обитатели небес, а созвездия это звёздные замки. Всё, что строим мы здесь, на земле – это прообразы небесных строений. Посмотри наверх, взгляни вокруг и увидишь это!
Арсен (вдыхая горный воздух, держа супругу за плечи). Я как слепой, которого его верный поводырь ведёт навстречу красоте!
Адель. А красота – это и есть прозрение!
Арсен. И я прозрел. Прозрел, когда понял, что материальное богатство должно слиться с духовным, тогда рождается нечто необычное и гармоничное. Это новая ступень высшей математики и бизнеса, помноженного на красоту и искусство. Это моё новое открытие! Эврика! Никогда не думал, что такое возможно. Я должен объяснить его научно, но ведь одними формулами объяснить это невозможно…
Адель. Только сама жизнь может объяснить саму себя.
Арсен. Ты права, только жизнь! Давай жить и наслаждаться жизнью! Это есть лучшее объяснение ей.
Адель. Для этого мы и пришли на эту Землю: наполнять её светом, любить её, учиться у неё выстраивать гармоничную жизнь для себя и всех её детей.
Арсен. И для наших детей. (Пристально смотрит на неё.) Жду, когда ты родишь мне дочку.
Адель (улыбаясь). Ты, правда, хочешь дочь?
Арсен. Очень. Похожую на тебя.
Адель. Только без маминых бзиков.
Арсен. Устраивает!
Адель. Ах, ты умник! (Бьёт его играючи по плечу.) Хорошо, пусть будут папины.
Арсен. Согласен напополам. (Заключая её в объятия.)
Адель. Да будет так. (В его объятиях.)

Музыка звучит громче.

 

Эпилог

 
Действие переносится в иное время в воображении главного героя.
 
Маленький Артур подходит к старцу, к своему прапрадеду (к прадеду Арсена), который сидит на камне, глядя перед собой на землю.

Артур. Ты кто?
Прадед. Я прадед твоего отца. Твой прапрадед.
Артур. А что ты тут делаешь?
Прадед. Смотрю на песок.
Артур. А ты можешь сосчитать все эти песчинки?
Прадед. Нет, не могу.
Артур. А мой отец может.
Прадед. Твой отец любит считать?
Артур. Он математик. У него было много денег, но он их потратил на благотворительность.
Прадед. Он потратил все свои деньги?
Артур. Наверно.
Прадед. И как он живёт без денег?
Артур. Моя мать говорила, что, когда ты тратишь деньги на благое, ты получаешь само благо.
Прадед. Но как, благо ведь невозможно купить?!
Артур. Его можно заработать делами.
Прадед. Ты умён не по годам, мальчик. Что будет, если я дам тебе одну золотую монету? На что ты потратишь её? Или ты возьмёшь и спрячешь её куда-нибудь?
Артур. Золото мужчинам носить нельзя, лучше я куплю на него камень.
Прадед. Камень? Зачем тебе камень?
Артур. Чтобы построить дом.
Прадед. Разве у тебя нет дома?
Артур. У меня есть, но у других его нет. Я построю его для других.
Прадед. И потеряешь мой золотой?
Артур. В доме можно будет жить, сдавать его людям за маленькую цену. А что сделаешь с золотом?!
Прадед. Золото это богатство.
Артур. Мой папа говорит, что богатство – это твой ум.
Прадед. А если ума нет, и есть деньги? Такие деньги – это к счастью или к горю?
Артур. Ты спрашиваешь у меня то, что я должен был бы спросить у тебя.
Прадед. Хорошо, давай, наоборот. Если ум есть, а денег нет, тогда, что?
Артур. Не знаю. Знаю только что ум тяжелее золота.
Прадед. Насколько?
Артур. Настолько, насколько этот камень тяжелее любой из этих песчинок. (Поднимает с земли камень, берёт пригоршню песка в другую руку и взвешивает на ладонях.)
Прадед. А если песчинок будет много-много, как та гора, что за нами?
Артур. Всё равно ум будет тяжелее.
Прадед (смеётся). Так мы же говорили о камне?
Артур. Камень я взял для сравнения.
Прадед (вставая и протягивая руки мальчику). Иди, я обниму тебя, мой славный потомок! Твой ум сегодня оказался тяжелее, чем все мысли столетнего старика, чем всё золото знатного хана и даже, чем та гора, что возвышается над нами! Я горжусь тобой и твоими родителями, которые воспитали тебя, малыш!

 

Занавес

 

_______
Прим.
*Стихи, представленные в пьесе, – являются авторскими (М.Шахманов).
**Имя Ассоль, упомянутое в стихотворении, использовано в нарицательным в романтическом смысле, каким оно стало после выхода романа А. Грина в свет. Имя Грэй (Артур Грэй, капитан Грэй) в данном контексте пересекается с именем сына главного героя Артура.

 

Марат ШАХМАН

 

просмотров: 96 Опубликовано Разместил: administrator размещено в Драматургия

Добавить комментарий