ГЛАВНАЯ СТИХИ ПРОЗА ВИДЕОПОЭЗИЯ ДРАМАТУРГИЯ ПУБЛИЦИСТИКА АВТОРЫ КОНТАКТЫ

Эсхатологические предзнаменования в творчестве философа Владимира С. Соловьева

Solovev-tri-razgovora

 

 

 

Шорохи Поднебесной

 

С творчеством философа, поэта и мистика Владимира Сергеевича Соловьева впервые познакомился лет двадцать пять тому назад. Принесли том из редкого тогда издания собрания сочинений.  Частично прочитал и продолжаю постигать такие его труды, как «Смысл любви» (1894); «Оправдание добра» (1895),  «Чтения о Богочеловечестве» (1977-1881);  очень люблю поэму «Три Свидания», перечитываю «Магомет, его жизнь и религиозное учение». И неизменно возвращаюсь к удивительному произведению «Три разговора» (1900). Эсхатология этого произведения по-своему трактует события последних времен, когда после освобождения от одной напасти, мир попадает в еще более страшную ловушку, знаменующую апокалипсический исход человеческой истории.

Соловьев видит угрозу для России и Европы со стороны Азии, а в частности, Китая и Японии.  

 

 

Панмонголизм! Хоть слово дико,

Но мне ласкает слух оно,

Как бы предвестием великой

Судьбины Божией полно.

 

Когда в растленной Византии

Остыл божественный алтарь

И отреклися от Мессии

Иерей и князь, народ и царь, —

 

Тогда он поднял от Востока

Народ безвестный и чужой,

И под орудьем тяжким рока

Во прах склонился Рим второй.

 

Судьбою павшей Византии

Мы научиться не хотим,

И всё твердят льстецы России:

Ты — третий Рим, ты — третий Рим.

 

Пусть так! Орудий Божьей кары

Запас еще не истощен.

Готовит новые удары

Рой пробудившихся племен.

 

От вод малайских до Алтая

Вожди с восточных островов

У стен поникшего Китая

Собрали тьмы своих полков.

 

Как саранча, неисчислимы

И ненасытны, как она,

Нездешней силою хранимы,

Идут на север племена.

 

О Русь! забудь былую славу:

Орел двухглавый сокрушен,

И желтым детям на забаву

Даны клочки твоих знамен.

 

Смирится в трепете и страхе,

Кто мог завет любви забыть…

И Третий Рим лежит во прахе,

А уж четвертому не быть.

 1900 г.

 

Писал Соловьев в своём стихотворении в 1894 году.

 

В «Трех Разговорах», четырьмя годами ранее, философ раскрывает тему в событийной плоскости, привнося в концепцию художественно-повествовательный элемент. 

 

«Самая большая из внешних войн имела своею отдаленною причиною возникшее еще в конце XIX века движение панмонголизма… В бесчисленном населении Китая с Маньчжурией, Монголией и Тибетом нашлось достаточно пригодного боевого материала… [Богдыхан – верховный правитель обновленной китайской империи] мобилизует в китайском Туркестане четырехмиллионную армию, и, в то время как Цун Лиямынь конфиденциально сообщил русскому послу, что эта армия предназначена для завоевания Индии, богдыхан вторгается в нашу Среднюю Азию и, поднявши здесь все население, быстро двигается через Урал и наводняет своими полками всю Восточную и Центральную Россию, тогда как наскоро мобилизуемые русские войска частями спешат из Польши и Литвы, Киева и Волыни, Петербурга и Финляндии. При отсутствии предварительного плана войны и при огромном численном перевесе неприятеля боевые достоинства русских войск позволяют им только гибнуть с честью. Быстрота нашествия не оставляет времени для должной концентрации, и корпуса истребляются один за другим в ожесточенных и безнадежных боях. И монголам это достается не дешево, но они легко пополняют свою убыль, завладевши всеми азиатскими железными дорогами, в то время как двухсоттысячная русская армия, давно собранная у границ Маньчжурии, делает неудачную попытку вторжения в хорошо защищенный Китай. Оставив часть своих сил в России, чтобы мешать формированию новых войск, а также для преследования размножившихся партизанских отрядов, богдыхан тремя армиями переходит границы… Полвека длится новое монгольское иго над Европой».

 

В поэтическом слове о нашествии народов Магог, которые автор определяет общим термином панмонголизм, он говорит о грядущих событиях с пророческой высоты, подводя итог трагической истории государства российского, так и не сумевшего разрубить гордиев узел проклятия, наложенного на земную власть, помноженную на непомерную гордыню и амбиции демонов великодержавия и их неизменный конфликт с Демиургом сверхнарода. Данная трактовка понятна с точки зрения осмысления идей Даниила Андреева, изложенных им в книге «Роза Мира».

 

Но всё же, почему Китай? И самое главное, почему панмонголизм, являющийся в данном контексте экзистенциальной опасностью, как для России, так и для всей европейской цивилизации, может восприниматься наиболее русским из всех философов, как сила дикая, варварская, но в то же самое время не приниматься по существу за абсолютное зло?

Разумеется, не само гипотетическое нападение Китая на Россию может считаться Соловьёвым оправданным с исторической точки зрения, тем более желанным, а наступление тех самых времён, о которых гласится в Откровении Иоанна Богослова, то есть, свершение величайшего пророчества, после которого начнутся последние времена, приход антих-та, его гибель и Пришествие Спасителя.

 

«Как бы предвестием великой

Судьбины Божией полно».

 

И Китай, этот воплощенный образ символического Магога, объединенных (монголоидных, условно) племен, судя по всему воспринимается Соловьевым, как невольный исполнитель данного пророчества, знаменующего выход человеческой истории на свою прямую. Сокрушение основ деспотического государственного устройства в России, какое устанавливается на протяжении всего его (гос-ва) существования в виду вышеупомянутых трагических обстоятельств метаисторического характера, – связано с грядущей битвой с этой многомиллионной силой, которую вестник также признает оружием рока.

 

Тогда он поднял от Востока

Народ безвестный и чужой,

И под орудьем тяжким рока

Во прах склонился Рим второй.

 

Разумеется, сам философ, как и все люди, искренне любящие Родину, совсем не готов пожертвовать Россией ради даже снятия с неё тиранических оков, ведь внешнее завоевание означает гибель государства и пленение народной души иноземным захватчиком, инспиративно ведомым другими демоническими силами. Но уже как пророк, он предвидит не только падение одной, пусть и великой государственности, но всей европейской цивилизации. И тут уж ничего не зависит от внутренних пристрастий и принадлежности к той или иной стороне, так как данные события несут явно метаисторический окрас, не являясь лишь волей и проекцией действий людей и людских сообществ. В свершении ключевых актов мировой драмы принимают участие иерархии иного порядка. К тому же дело доведено до крайней точки самими властителями и гражданами государства, повторяющими историческую карму Византии.

 

И отреклися от Мессии

Иерей и князь, народ и царь…

 

За всем трагизмом описанной ситуации, которую некоторые могут рассматривать сквозь призму футуристических прогнозов (что, впрочем, не имеет отдельного значения), кроется невидимая, положительная сторона, которую всегда оттеняет кризис, но которая, несомненно, присутствует в любом самом безвыходном деле. А это – освобождение Народной Души от ига демона государственности и его аппарато-орудий, спасение её из заточения в цитадели, восхождение в демиургические слои для свершения величайшей Миссии. Второе и третье возможно в случае непопадания её в лапы новых деспотических сил, хоть и в ущерб территориальному и прочему политико-экономическому положению.

 

«И даны были Жене два крыла большого орла …» (Откр. 12:14.)

 

Отголосок этой трансфизической мистерии – рождение Света Нового Учения на основе Православия, о котором пророчествовали многие праведники и не только земли Российской. Пробуждение в народе осознания истинного предназначения, духовное и ратное сближение с европейскими народами-братьями в духовно-освободительной борьбе против тотального нашествия враждебных сил.  

 

Из множества предсказаний, достоверность, некоторых из которых сложно установить, есть слова блаженной Пелагеи Рязанской, которая, как транслируется в обществе,  говорила, что «все зло, которое будет сосредоточено в России, сметут китайцы», предвидя и сокрушаясь при этом о бедах, которые грядут одновременно вместе с этим. Смысл слов досточтимой старицы, что зло будет сметено: вероятно, означает конец внутренней деспотии, на которую был обречен российский народ (как, в общем, и все другие народы, чья государственность пошла по описанному трагическому пути, оказавшись во власти темных великодержавных сил), подпав ко всему под хищническую власть внешних финансово-экономических институтов. Но прежде отступив от истины, в чем в принципе и надо искать источник бед.

 

Кто мог завет любви забыть…

 

Предсказание, безусловно, примечательное, но для выявления китайской роли в русско-европейской судьбе, достаточно разбираемых нами трудов Владимира Соловьёва. Хотя стоит, все же, для полноты картины озвучить ещё одно подобное предупреждение:

 

«Все будут считать, что с Россией покончено. И тогда явится чудо Божие, какой-то необычайный взрыв будет, и Россия снова возродится…» (Преподобный схииером. Феодосий (Кашин) Иерусалимский).

 

Здесь, вероятно, следует понимать, что в какой-то момент с агрессией будет покончено, в немалой степени при участии военных сил, под руководством будущего богоданного Народоводителя. Но главное в этих словах другое – и это – духовное возрождение России, о котором говорит старец.

Возрождение, но уже не в роли Третьего Рима, а в том чудесном выражении, которое предвозвещено, как рождение Звенты-Свентаны в затомисе Небесной России, что отобразится на земле и в душах людей воцарением Розы Мира.

 

Да, в тех исторических условиях, когда могут произойти описываемые апокалипсические события (что не говорит об их крайней отдаленности от текущей временной точки), традиционные формы государственности во многих странах мира претерпят изменения и не столько внешне техническую трансформацию, сколько внутреннюю экзистенциальную. Вопрос сохранения державности отойдет на второй план, так как в преддверии появления губителя человечества, на первый план выйдет необходимость духовного спасения людей от пут надвигающейся тьмы. В этом смысле и бремя Магога, и прочие катастрофы земного порядка не смогут сдержать духовный порыв человека, сковать его крыльев в полете к истинной свободе и совершенству. А посему игу Магога – в привычном понимании этого слова – не быть! Россия освободится от всех козней и внутренних и внешних, хоть и не без испытаний и лишений, так как, обретая лучшее, приходится жертвовать иным. Главное, слышать Слово Божие в нас, не предавать Завет Любви

 

К текущей действительности

 

Сегодняшние обстоятельства, которые указывают на Китай, как на центр, откуда исходит опасность европейской цивилизации (включая Россию), это не только происхождение и распространение троянской вирусной эпидемии, но и выбор Поднебесной мировыми элитами в качестве плацдарма для нового этапа завоевания мира. Уже сейчас прослеживается чрезвычайно опасная суть этой затяжной, многослойной экспансии, которую успела ощутить на себе и Америка Трампа, и обездоленная ценами на нефть (а, главное, возможностью её сбыта тому же Китаю, не говоря уже о провале проекта Шелкового пути)  РФ, и другие объекты глобального плана… Китай притаился, вслушиваясь в голоса враждующих между собой сообществ, в стальные окрики соседних госрежимов, в возгласы и призывы охваченных паникой лидеров мнений, выискивая слабые точки в станах своих явных и тайных противников, выжидая выгодного для себя часа…

 

23.04.2020

Марат Шахманов

 

Solovev-vladimir-philosoph

 

 

Литература:

В.С. Соловьев — «Три разговора» (1894)

Д.А. Андреев — «Роза Мира» (1953)

 

-->
просмотров: 272 Опубликовано Разместил: administrator размещено в Философия

1 комментарий на: «Эсхатологические предзнаменования в творчестве философа Владимира С. Соловьева»

  1. Кулеры для воды

    Действительно, все больше современных исследователей (М.В. Максимов, Е.Б. Рашковский и др.) акцентируют внимание на проблемном единстве наследия Соловьева, отмечая, в частности, что «стремление к трихотомическому описанию базовых философских смыслов и проблем во многом определило собой не только философский язык самого Соловьева, но и весь характер последующей аналитики его творчества, в частности и позднего творчества, уже менее зависимого от привычного академического языка философского конструирования»104. «Академические» интерпретации обращения философа к категориям гегелевской диалектики, с ее стремлением к «трихотомическому» описанию105, этими исследователями дополняются указанием на тот факт, что речь идет о внеконфессиональном христианском философе, укорененном в ми-стико-профетических и богословских традициях познания, и потому одно из триадичных измерений соловьевской мысли неизменно теоцентрическое, обращенное к Богу: «И последнее большое произведение философа — Три разговора — также, на свой лад, трихотомично », — и в нем также: «разговор третий — об открытой, но непреложной проблеме эсхатологического взора на весь комплекс взаимоотношений Божеского, исторического и человеческого .» «Через эту самую множественность трихотомий , — по мнению Е.Б. Рашков-ского, — и уясняется специфика самого философского лика русского мыслите-

Добавить комментарий